Я схватила его за руку. Он посмотрел вниз на мои тонкие пальцы, обхватившие его мускулистое предплечье, а затем на мое лицо.

— Подожди. Пожалуйста. Помоги мне.

Выражение его лица стало насмешливым.

— Я предложил. Прими это или проваливай.

— Не могу, ты не понимаешь.

Он покачал головой, а затем потряс меня, схватив и грубо притянув к себе, прижавшись губами к моему уху.

— Я не хочу ничего понимать. Мне на это поебать. Ты можешь либо дать мне то, что я хочу, и исполнить свое самое заветное желание, либо нет. Решай немедленно, чего ты хочешь.

Часть его хотела меня больше, чем он хотел признать, и это знание дало мне удивительное ощущение силы.

— Кто сказал, что это мое самое заветное желание?

— Если бы это было не так, ты бы не попросила о помощи у такого человека, как я. Ты жаждешь мести. Жаждешь этого больше всего на свете.

Я отвернулась от его пронизывающего взгляда. Он был прав. Я хотела смерти Паскуале. Даже спустя столько лет я все еще помнила, как он протащил меня через свой дом, как бросил меня на пол к своим ногам и плюнул на меня, назвав предателем, когда это был мой отец, а не я, кто предал его клятву. Вспомнила, как он говорил мне, что сделает со мной, как жестоко трахнет, когда получит разрешение от своего Капо. Мне было пятнадцать лет, и если бы Гроул не спас меня, я бы, наверное, уже была мертва.

Я хотела отомстить. Мне это было необходимо.

Но переспать с Киллером — значит погубить себя в моем мире. Может, Братва и придерживалась иных правил, но итальянская мафия по-прежнему жила по старомодным традициям, и это включало в себя то, что девушки должны потерять свою невинность в первую брачную ночь. Если я дам Киллеру то, что он хочет, меня будут избегать, как только я вернусь в Нью-Йорк. Если только мне не удастся скрыть правду. Я была бы не первой женщиной, которая симулировала свою девственность в первую брачную ночь, ради успокоения традиционалистов.

Киллер наблюдал за мной с мрачной улыбкой, будто чувствовал, что моя решимость ускользает. Я окинула взглядом его высокую фигуру, покрытые шрамами руки, суровое выражение лица. Я была в ужасе от него. Он не производил впечатления человека, который был бы нежен в постели.

Он сам это сказал. Он хотел, чтобы я нагнулась, чтобы он мог взять меня сзади, как животное. Я не хотела, чтобы мой первый раз прошел именно так. Я покачала головой и попятилась.

— Нет. Я не могу.

— Боишься?

Да. Он пугал меня до полусмерти.

— Тогда беги, малышка.

Это не было проявлением нежности. Он дразнил меня кличкой питомца.

— Беги.

И я бросилась прочь. Снова убежала от него, от его предложения. Но не могла убежать от той части себя, которая хотела рассмотреть его предложение.

Глава 6

КиллерТалия не понимала, что сбегая каждый раз, она сводила меня с ума от похоти.