Вот если бы вся эта братва поселилась в Питере, я бы поумилялась над ними, когда в наших вечных сумерках они желали бы «кошмарных ночей».

На следующий день уже заученно я всем желала «темнейших» и «кошмарных», улыбаясь на все, пока еще свои, зубы. Однако в столовой опять опростоволосилась:

– Тошнотворного переваривания, – вместо «приятного аппетита» выдала жизнерадостная я.

В помещении на миг воцарилась звенящая тишина. Вездесущая Дара опять появилась за спиной, но хватило ее лишь на странный булькающий звук, после чего дух молниеносно испарился. Если честно, я не издевалась, просто пыталась понять, почему желать кошмарного дня – это нормально, а тошнотворного переваривания – моветон?"

"Тяжело быть белой вороной в выдуманном, да еще и темном мире. С каждым днем ко мне все чаще приходило осознание, что просто так домой я не попаду. По велению судьбы или авторскому проклятию я сама себя запихнула в мир, которого, по моим веским доводам, не должно существовать. Когда-то в одном из глянцевых журналов я прочла удивительную статью достаточно известного московского психотерапевта. Виртуозно изъясняясь медицинскими терминами, врач пояснил, что при острой фазе шизофрении первым шагом к возможному выздоровлению является признание пациентом факта того, что он болен.

(– У вас шизофрения, но мы вас вылечим!

– Спасибо, доктор, делайте что хотите, я полностью вам доверяю!)

Так вот, в моем случае медленно, но верно происходило то же самое. Я сколь угодно долго могла сопротивляться и не признавать тот факт, что нахожусь в Темном мире, учусь в Академии Проклятий и меня окружают сплошь книжные герои. Но! Увы и ах! Все это существовало вопреки логике и разуму. Да, доктор, я признаю, что больна. Делайте что хотите, только вылечите!

Осознав сей факт, я, не обращая внимания, что уже далеко не вечер, рысцой помчалась к кабинету лорда-директора. А что? Между прочим, он сам просил сообщать о любых изменениях. Разумеется, меня ждали наглухо закрытые двери. Глупо ожидать, что счастливо женатый человек, тьфу ты, темный лорд будет просиживать ночи напролет в ожидании, когда одну слишком тугодумную попаданку вдруг осенит.

– Спасение утопающего – дело рук самого утопающего! – глубокомысленно выдала я, пнув директорскую дверь ногой, затем резко развернулась и побрела в общежитие.

В голове же прокручивался план того, как именно психи должны вести себя в дурдоме, при условии, что уже поняли, что они часть сообщества.

* * *– Темнейшего! – буркнула Ли, как только я с подносом подошла к ее столу.

Сегодня я не только была на построении вовремя, но и сделала всю зарядку, успокаивая свои мышцы тем, что им полезно, а то заплывать стала и трястись, как раскисающий студень.