Например, недостатки дочери. Ну и меня, разумеется.

Зато, случайно проходя по холлу и заметив вошедшего лорда Аликтона, она, забыв о солидном возрасте, которым не раз прикрывалась, вприпрыжку бросилась навстречу.

– Лорд Аликтон! – попыталась она обнять его как родного, но наткнулась на взгляд янтарных глаз и сделала вид, что просто ей душно и она вот так, широко разводя руками, обмахивается. – Как замечательно, что вы тоже здесь! А мы и не знали, что вы приедете!

– Кто «мы»? – Гость отдал слуге пальто, тряхнул волосами, избавляясь от подтаявших снежинок, и окинул женщину равнодушным взглядом.

 – Мой друг, который меня пригласил, естественно, в курсе. Как и его родители. Других я предупреждать не обязан.

Кстати, меня о его визите тоже не предупредили, но я, в отличие от госпожи Рундол, не была так поражена этим фактом.

– Ах, конечно! – быстро сориентировалась хитрая интриганка, поняв, что перед ней уже не юноша, который предпочитал отшучиваться, если ему что-то не нравилось, а мужчина, который на то, что не нравится, времени не тратил. – Надеюсь, что вечером, на балу, вы сможете потанцевать с моей дочерью, Стикс… Она так давно об этом мечтала… так ждала…

– Меня?!

И снова холодный взгляд, не оставлявший сомнений: он раскусил ее ложь.

– Мм-м… – стушевалась женщина и неожиданно для всех нас, и для лорда – и для меня, ставшей невольной слушательницей этого разговора, да и для себя, наверное, тоже – сказала чистую правду: – Стикс – моя единственная и любимая дочь. Я не могу позволить ей общаться с кем попало! Если с ней станцует сам лорд, возможно, к ней присмотрится тот, кого для дочери давно присмотрела я?

– Хорошо, – после недолгих раздумий пообещал лорд Аликтон.

 – Я приглашу ее на танец.

Госпожа Рундол рассыпалась в благодарностях, но ее собеседник уже утратил к ней интерес и отвернулся.

И увидел меня.

В янтарных глазах мелькнуло узнавание, на губах появилась хищная усмешка – такое ощущение, что сейчас на меня смотрел не тот холодный и высокомерный лорд Аликтон, что говорил с госпожой Рундол, а… пантера.

Моя пантера, по которой я иногда все еще сильно скучала.

Наверное, из-за этого мое сердце пустилось вскачь и начало отплясывать неизвестный даже такому завсегдатаю балов танец.

А все звуки вокруг меня исчезли, заодно размывая и краски и выбрасывая меня из реальности.

Я видела, что в холле нашего дома стоит высокий мужчина, но черты его лица были нечеткими. Только глаза… они притягивали… Я слышала, что госпожа Рундол что-то бормочет, нечто довольно бессвязное, не получалось уловить даже сути… Только дыхание… чье-то громкое дыхание, как будто кто-то долго бежал или забыл, как дышать… оно казалось желанным, моим и…

Вздрогнула, когда поняла, что так и есть. Это мое дыхание.