– Хоть бы доехать, не застрять на середине пути. – В хриплом голосе Ефима послышалась озабоченность.

– Все будет хорошо, доберемся, – сказала Ольга, пряча озябшие ладони в рукава пальто.

Как же сильно она ошибалась…

Ветер, а следом и метель, стихли, как только машина спустилась в Гремучую лощину. Осталась только темнота, уже не такая плотная, с серыми проблесками света, но все еще неприветливая – опасная.

Ефим увидел это первым.

– Что там такое? – спросил тоном растерянным и немного удивленным.

– Где? – Ольга смотрела прямо перед собой, но ничего особенного не видела.

– Да вон там! – Ефим посторонился, давая ей возможность заглянуть в боковое стекло. – Уже сколько раз здесь ездил, а такого не видел. Она ж всегда одна была. Я точно помню, что одна. Я еще думал, вот же была б баба как баба, даже красивая, если бы не однорукая, да если бы голяком по парку не разгуливала."

"Ольга еще ничего толком не видела, но уже поняла – это он об одной из несчастных нимф. Не то чтобы она была совсем уж голая, просто, талант скульптора был такой, что сквозь складки туники женское тело проступало во всех своих подробностях, как живое.

А руки не было. Рука пропала еще в те лихие времена, когда усадьба горела.

– Почему две, я… – Она не договорила, оборвала себя на полуслове, потому что статуй и в самом деле было две: одна безрукая, а вторая… А вторая, кажется, безголовая.

– Надо глянуть. – Ефим заглушил мотор, но выходить из кабины не спешил.

– Надо. – Ольга выбралась первой. Спрыгнула на землю и мельком удивилась, что колени не отозвались привычной болью.

– Стойте, я вперед! – Из-под своего сидения Ефим достал что-то длинное, с виду внушительное. – Монтировка, – пояснил, всматриваясь в сумерки.

 – В дороге всякое может приключиться, знаете ли.

Приключилось. Только, кажется, не с ними… Ольга всмотрелась, и сердце перестало биться.

Показалось! Просто обман зрения! Мозг все еще пытался найти увиденному логическое объяснение, но сердце знало наверняка.

– Да чтоб тебя… – Тихо выругался Ефим и попятился. – Да откуда же?..

Из села. Ольга точно знала, откуда. И точно знала, кто это.

…Они стояли, обнявшись, как давние подруги. Мертвая каменная нимфа единственной рукой поддерживала мертвую женщину, не давала упасть.

Это сначала показалось, что у женщины нет головы. Голова была, просто… просто болталась на лоскуте кожи, по-кукольному нелепо и по-нечеловечески страшно. Ольга еще не видела лица, но уже знала, кто эта женщина.

– Стойте тут! – велел Ефим. Голос его упал до шепота, а монтировку свою он теперь сжимал обеими руками. – Я посмотрю…

Ему не хотелось смотреть на такое, но он был мужчиной, он прошел войну. А она всего лишь женщина – немолодая, беспомощная.

– Я с вами, – сказала Ольга решительно. – Мне нужно.