И так же, как до этого Митяй, первым делом увидела серп луны. Двурогий, острый – точно такой, каким его видела Габриэла Бартане много лет назад.

– Прости. – двурогий месяц заслонила сначала одна всклокоченная голова, потом другая. Сева и Митяй смотрели на нее сверху вниз. Сева – встревоженно, Митяй недоверчиво. А сама она лежала на спине, и сквозь тонкую ткань пальто чувствовала идущие от земли холод и тихую, едва уловимую вибрацию. Вибрация эта была похожа на мурлыкание огромной кошки, она не пугала, а успокаивала.

– С тобой что-то случилось. – В голосе Всеволода слышалась вина. – Приступ какой-то… Ты закричала и упала. А кричать нельзя. Ты ведь понимаешь, Таня?

Кричать нельзя. Она понимала. Но как не закричать после увиденного? Почему Митяй не кричит?..

– Больно? – Она осторожно коснулась Митяевой шеи.

Он дернул некогда морковно-рыжей, а сейчас совершенно белой головой, просипел с насмешкой:

– До свадьбы заживет.

Шутит. А раз шутит, значит, все еще можно исправить. Главное, не рассказывать ему сейчас про мать и отца. Не нужно ему это пока…

– Что теперь? – Митяй, казалось, пришел в себя раньше, чем Таня и Всеволод. – Вытянули вы меня из фашистского застенка, а дальше? План у вас какой?

Сказать по правде, плана не было никакого. Да и какой мог быть план, когда счет шел на минуты? Таня беспомощно глянула на Всеволода. Тот нахмурился. По всему выходило, что плана и у него нет тоже.

– Ясно… – Митяй попытался встать на ноги, но тут же рухнул обратно. Злость к нему вернулась, а вот силы, похоже, вернутся еще очень нескоро. – Уходить нужно. – Сказал и снова попытался встать. Упрямый…

– Куда? – спросил Всеволод зло. – На воротах охрана.

– Я знаю дорогу. Тут на периметре есть запасная калитка. Через нее меня… – Он осекся, яростно сверкнул глазами. – Это где-то за водонапорной башней, той, в которой меня… – И снова осекся.

– Я знаю про башню, – сказал Всеволод, и Таня глянула на него удивленно. – Был внутри.

– Был?.. – И без того бескровное лицо Митяя посерело. – А их видел?

– Видел. – Всеволод коротко кивнул.

– Это ведьма… Она сказала, у каждого свои игрушки…

– О чем вы? – Таня ничего не понимала, но хотела знать.

– Потом! – Всеволод помог Митяю встать на ноги. – Нам нужно уходить. Слышишь?

Татьяна слышала. Возбужденные голоса, собачий лай. Чувствовала запах гари. Наверное, окажись они чуть ближе к часовне, увидели бы и дым. Пожар поднял переполох в усадьбе. По территории наверняка рыщут немцы. Фон Клейст с ведьмой тоже рыщут. В поисках своих потерянных игрушек. У каждого своя игрушка. Одна безвозвратно сломанная, а вторая похищенная. Сломался ли Митяй? Понять сейчас сложно. Таня очень надеялась, что нет, но понимала: держится он сейчас исключительно на одной лишь ярости.