В стрельчатые окна пробивался лунный свет. Туман гасил его яркость, но все же света хватало, чтобы осмотреться.

– Мы искали, – сказал Всеволод шепотом. – Мы с Григорием здесь все обшарили.

Ему было важно, чтобы она поняла: он тот, кому Григорий доверил свою тайну. Ему доверил, ей – нет, но она все равно знает больше. Откуда знает?

Татьяна ничего не ответила. Она стояла в самом центре просторного помещения, словно бы прислушиваясь к чему-то. Точно прислушиваясь, потому что глаза ее в этот момент были закрыты. Как она собирается искать тайный вход с закрытыми глазами? Что за несусветная глупость!"

"Она не собиралась искать, она точно знала, где искать.

Через мгновение она двинулась в дальний угол, в тот самый угол, который они с Григорием осмотрели первым. Они осмотрели, а она знала. Тонкие пальцы заскользили по кирпичной кладке. Так слепые люди изучают попавшийся им на пути незнакомый объект. Татьяна изучала недолго и, кажется, ничего не сделала, а часть стены пришла вдруг в движение, и через несколько мгновений перед ними оказался узкий черный проем. Пройти в него можно было, лишь нагнувшись, но можно! Оттуда, из темноты, тянуло холодом и сыростью. К сырости примешивался какой-то тяжелый, тошнотворный запах. Татьяна уже шагнула было к проему, но Сева крепко сжал ее руку, сказал тихо, но твердо:

– Я вперед.

Она не стала спорить. В ее синих глазах ему почудился страх и неуверенность. Девчонка. Очень смелая, очень необычная, но все равно девчонка. А он мужик, он должен принимать решения и действовать.

Лестницу в темноте было не разглядеть. Приходилось двигаться наощупь, шаря рукой по влажным каменным стенам, нащупывая ногами края узких и крутых ступеней.

Здесь, под землей, было не только темно, но еще и очень тихо. Так тихо, что Всеволод отчетливо слышал биение своего сердца. Своего, Татьяниного и, кажется, еще чьего-то…

Сначала он пытался считать ступени, но потом решил не отвлекаться. А когда лестница закончилась и ноги ступили на ровную поверхность, Всеволод увидел крошечный огонек. В первый момент показалось, что это свеча, но очень скоро он понял, что это стоящая на земляном полу керосинка. Керосина в ней оставалось немного, поэтому огонек был такой слабый.

Но света его еще хватало, чтобы разглядеть дубовую дверь, запертую на тяжелый железный засов. Позади шумно вздохнула Татьяна, крепко-крепко сжала его руку.

– Все будет хорошо, – сказал Всеволод одними губами, но Татьяна его услышала, подошла вплотную. Так близко, что он почуял тонкий аромат, исходящий от ее волос.

Сказать по правде, они рисковали, спускаясь в подземелье вообще без оружия. Если бы Татьяна дала ему время, чтобы подумать, он бы не допустил такой непростительной ошибки. Но теперь уже поздно.