— А по истечении трёх лет? Вдруг он случайно наткнётся на меня, когда мне исполнится по местным меркам двадцать два или двадцать пять?

— Создать искусственную привязку будет уже невозможно. Тут помешают не только человеческие законы, но и магические. Таким образом, твоя задача будет предельно проста: бежать и не попасться в поле зрения Дерека на протяжении трёх лет начиная с этой минуты.

— А чем будет грозить разрыв привязки для остальных?

— Для остальных? Ты про жителей этих земель?

Я кивнула:

— Сами же охарактеризовали себя могущественной и неуправляемой стихией…

— Не только о себе думаешь… Значит, я не ошибся, повернув вектор поиска именно в твой мир, хотя выбор был ещё между двумя… Но можешь быть спокойна: таких магических колебаний, которые возникали когда-то, больше не происходит.

Реки, озёра и ручьи по-прежнему будут питать эту землю, не вредя людям. Просто моя магия престанет быть доступной Норенхайтам. Ты от этого тоже выиграешь, Лара, ведь Дерек лишится большей части своей силы. Ещё и на несколько дней выйдет из игры, дав тебе фору. Да, разрыв привязки он почувствует несмотря на вынужденный сон, но будет беспомощнее младенца некоторое время.

— Я согласна. Что нужно будет делать?

— Дашь к себе прикоснуться?

— У меня нет выбора. Если есть шанс выжить, я готова его использовать."

"От Источника отделился поток, толщиной с мою руку и обвил запястье. Стоило воде схлынуть, как на коже засветился двойной вытянутый ромб со схематическим изображением волны внутри.

— Родственники Норы ещё и заблокировали частично её дар… Не знал и даже не ощущал… Придётся действовать по-другому…

Я не успела даже пикнуть, как поток трансформировался в острое лезвие, полоснувшее меня по запястью.

Но боли не почувствовала, несмотря на глубину раны. Вместе с хлынувшей кровью, две ниточки потянулись в разные стороны: одна к Источнику, а вторая к дому. Постепенно обе они стали утолщаться и пульсировать. Где-то позади меня послышался страшный, леденящий душу, крик. Я дёрнулась, но тут Источник снова заговорил:

— Лишение магии — процедура весьма болезненная. Мне подобное неведомо, слышал только, как люди говорили.

Не обманули, выходит. Не удивляйся, Лара, я специально сделал брешь, чтобы звуки, происходящего в доме, до тебя донеслись. Как видишь, абсолютно честен с тобой.

Я действительно слышала звон бьющегося стекла и вопль дяди, похожий больше на рёв раненого монстра.

— Но почему я ничего не чувствую?

— Так ты же добровольно отдаёшь, как наследница рода, а я забираю своё у последнего родственника Норенхайтов, оставшегося в живых. Не моя печаль, что он против. Да и тебя мучить мне ни к чему.