Тогда уже его точно не спасти…

– Ну, так сделайте что-нибудь!

– А я, по-вашему, чем сейчас занимаюсь?

Военфельдшер сделала какой-то укол и присела на краешек кровати. Ивашов остался стоять.

Менее чем через четверть часа писарь открыл глаза.

– Ну, слава богу! – вздохнула Пушина и наклонилась к голове писаря: – Епифанцев, вы слышите меня? Если слышите, закройте глаза.

Писарь прикрыл глаза.

– Откройте.

Он открыл глаза.

– Хорошо… А говорить вы можете?

– Да, – скорее выдохнул, чем сказал Епифанцев.

– Доктор, спросите, что с ним случилось? – попросил Егор.

– Что с вами случилось? – повторила Федора Андреевна, снова наклонившись над писарем.

Епифанцев разлепил губы и что-то сказал, чего не услышали ни Федора Андреевна, ни Егор. Потом послышался едва различимый шепот:

– Он… позвал меня… на чердак… заманил… ударил и…

– Кто он? – Ивашов склонился над писарем, стараясь различить каждый звук.

– …вытолкнул…

Епифанцев вдруг широко раскрыл глаза, стал приподниматься на постели. Затем издал протяжный стон, похожий на плач, и упал на по-душку.

– Кто он? Кто столкнул? – еще ниже склонился над писарем Егор, напрягая слух. Даже если сейчас Епифанцев просто пошевелил бы губами, он понял бы, что пытается сказать ему солдат. Но писарь молчал, уставившись в потолок спокойным и немного удивленным взглядом.

– Он вам уже ничего не скажет… – произнесла Федора Андреевна, медленно поднимаясь с койки рядового Епифанцева.

Ивашов рассеянно кивнул, потом сказал лейтенанту медицинской службы «спасибо», на что женщина ничего не ответила, и поплелся к Дому культуры.

Поднявшись вместе с молчавшим сержантом Масленниковым к себе в отдел, он закрыл дверь на ключ, сел за стол и какое-то время продолжал молчать. Потом поднял взгляд на Масленникова, уныло притулившегося на стуле, и спросил:

– Ну, и что ты обо всем этом думаешь, Федор Денисович?

– Даже не знаю, что и сказать, – ответил сержант.

– И все же…

– Убили писаря-то. А неплохой парень был.

– И что это значит? Зачем убили? – задумчиво проговорил Егор, спрашивая скорее самого себя, чем допытываясь мнения сержанта.

– Помешал кому-то.

– Верно, Федор Денисович. Только вот кому? Теперь нам с тобой еще и эту задачку придется решать. Но убийство писаря все же кое-что проясняет.

Сержант молчал, ожидая от своего командира дальнейших размышлений вслух.

Ивашов оглянулся на сейф, возвышающийся за его спиной, затем перевел взгляд на своего помощника:

– Давайте-ка порассуждаем, Федор Денисович. Итак, первая версия: писарь Епифанцев и есть убийца Хромченко и похититель секретных папок из его сейфа.