Сразу после ареста отца Виктора, как сына врага народа, исключили из комсомола и отчислили со второго курса Харьковского государственного университета. А на третий день после расстрела отца на квартиру Липских пришла какая-то женщина с домовой книгой и, представившись «уполномоченной», зачитала приказ о выселении Виктора Ипполитовича Липского из квартиры.

– Где ж я буду жить? – спросил Виктор.

– А где хошь, – ответила «уполномоченная» и демонстративно захлопнула домовую книгу. – Меня это не интересует. Можешь к родственникам податься.

В Полтаве у Виктора жила бабка, мама отца, и Виктор поехал к ней. Приняла со слезами, приголубила. Там Виктор устроился работать грузчиком на фабрику, изготовляющую термометры и песочные часы. Был нелюдим, людей не привечал, друзей не имел, а после смерти бабки в сороковом году (уж слишком старушка по сыну тосковала, вот и сдало здоровье) жил один, чем нисколько не тяготился.

Однажды знакомая девушка с фабрики сказала ему:

– Ты все время один и один. А ведь одиночество в конечном итоге ведет к деградации личности.

– Не уверен, – буркнул в ответ Виктор. И больше ничего не сказал, хотя, похоже, этой девушке он нравился…

А ему нравилось одиночество. И в первую очередь потому, что он всецело принадлежит себе и вправе по своему усмотрению распоряжаться временем. Тем самым, что в виде песчаной струйки сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее вытекает из верхней колбы в нижнюю в песчаных часах.

Виктор имел возможность читать книги и размышлять о прочитанном, да и обо всем другом, что его окружало. Он отнюдь не деградировал, как пыталась его уверить знакомая девушка, напротив, развивался, правда, в том направлении, в каком ему хотелось самому. Благодаря одиночеству и размышлениям, он перестал совершать опрометчивые поступки и стал мудреть, причем намного быстрее, нежели его сверстники, никогда не пребывающие наедине с самими собой. А Виктор от людей уставал. Душевно и физически. Не любил толпу, в которой чувствовал себя совершенно чужим.

На следующий день после начала войны была объявлена всеобщая мобилизация. Сына врага народа она не коснулась, и Виктор Липский продолжал работать на фабрике.

На рассвете восемнадцатого сентября сорок первого года над Полтавой показались немецкие самолеты. Южная часть города, где группировались войска Красной армии, была почти полностью разрушена вместе с фабрикой термометров и нефтебазой, взметнувшейся к небу черным столбом дыма.

После бомбардировки города началось наступление немцев со стороны Киева. Весь день в городе слышались приближающиеся раскаты орудийных выстрелов.

В пять часов пополудни случилась очередная бомбардировка города.