А потом оказалось, что писарь в санчасти лежит и едва жив…

Приглашенный на допрос капитан Олейников был очень раздражен.

– Опять? – недовольно спросил он и неприязненно посмотрел на младшего лейтенанта. – У вас что, ко мне имеется какой-то особый интерес?

– Убит писарь Епифанцев. Ваш подчиненный. И я обязан допросить вас, как свидетеля…

– Свидетеля чего? – не дал договорить Егору капитан. – Я не видел, как погиб Епифанцев. О том, что он в санбате, я узнал от старшины Михеева.

– Какие у вас были отношения с писарем Епифанцевым? – задал вопрос Егор.

– Такие, какие и положены быть между командиром и рядовым: я приказываю, он исполняет, – сухо ответил Олейников.

– Личных отношений у нас не было никаких. Меня не интересовала ни его частная жизнь, ни его семья, ничего! Таких, как он, у меня целый полк!

– Ясно, – констатировал Ивашов. И задал следующий вопрос: – Где вы находились на момент убийства Епифанцева?

– А почему вы полагаете, что его убили? – вскинул голову капитан. – У вас что, имеются какие-то неопровержимые факты?

– У меня имеются основания так думать, – спокойно произнес Егор. – Я был в лазарете у рядового Епифанцева, и он умер на моих глазах.

Когда я пришел, он был еще в сознании, и перед самой кончиной мне удалось с ним поговорить… Но вы не ответили на мой вопрос…

– И что он вам сказал? – вскинулся капитан.

Ивашов переглянулся с Масленниковым. Взгляд сержанта явно спрашивал: «Зачем вы сказали ему, что говорили с Епифанцевым перед его смертью?»

Егор чуть заметно кивнул ему, что означало «так надо», и перевел взгляд на Олейникова:

– Спокойно, товарищ капитан, держите себя в руках… Пока ведется следствие, информация о гибели рядового Епифанцева не подлежит разглашению… Могу только сказать, что я услышал от него все, что намеревался услышать.

И эта информация перепроверяется… Но вы так и не ответили на мой вопрос. Итак, спрашиваю еще раз: где вы находились на момент убийства писаря Епифанцева?

– А когда… это случилось с ним? – как-то уныло поинтересовался Олейников."

"– Позавчера в районе пятнадцати-шестнадцати часов.

– Позавчера в это время я находился у командира третьего батальона майора Бруя. Занимался вместе с ним приемом пополнения. В штаб вернулся около семнадцати часов.

Писаря Епифанцева не видел. Можете проверить… Еще вопросы имеются?

– Больше вопросов не имею, – спокойно ответил Егор. – Можете быть свободны.

– Премного благодарен, – язвительно проговорил Олейников и вышел из кабинета.

Какое-то время Ивашов был задумчив, потом спросил сержанта, тихо сидевшего в уголке:

– Федор Денисович, если бы ты был вражеским агентом, как бы ты вел себя на таких вот допросах?

– Не знаю, Егор Фомич, – не сразу ответил Масленников. – Наверное, старался бы расположить вас к себе.