Физика, математика, химия, баллистика — все это не слишком сильно отличалось от нашего мира, хотя школьную программу не то, что я, даже обычный взрослый через пару лет после института не вспомнит. Так что приходилось изучать заново, а местами учить, вызубривая формулы и стараясь применять их в уме.

Куда веселее оказалось с историей и правом. Все же коммунизм, что бы не пытались про него плохое говорить, подарил моему прошлому миру такие вещи как нормированный труд, рабочую неделю, всеобщее образование и полное, настоящее равноправие. В этом же мире коммунизм в России не победил.

Да, крепостное право отменили. Да, всеобщее образование позже на двадцать лет, но ввели. Промышленная революция и необходимость в огромном количестве рабочих рук вынудили. И все равно, расслоение общества, буржуазная аристократия и как следствие несколько различных «каст» давали о себе знать.

Надо ли говорить, что в истории государства российского выделяли в основном не деятелей а правителей? И конечно особое внимание уделяли сильным, не говоря о том, как угнетали народы. Например, читая про Петра Великого я ни где не нашел упоминания, что он сгнобил ради строительства Петрограда сотни тысяч крестьян и рабочих.

О гонениях на церковь — тоже ни слова. Тишь да гладь, да божья благодать.

И царь Николай, в обоих мирах не слишком умный правитель, проходился вскользь, а отличие от его сыновей, взявших на вооружение резонанс и погасивших народное возмущение. Что-то мне подсказывало что захлебнулось восстание меньшевиков и революция пятого года в реках крови, но здесь именно взбунтовавшиеся показывались как убийцы, кровавые террористы и негодяи.

Победители пишут историю.

Ведь добро всегда побеждает, а потому кто победил — тот и добро.

Но особое отношение у меня сложилось с учебниками по резонансным конструктам. Я их просто возненавидел, хотя зачитывался так что с трудом оторвался, когда в палату вошел очередной посетитель. Еще бы, ведь то что описывалось в истории Резонанса, иначе как магией было не назвать…

— О, а наш граф оказывается не только бунтовщик и задира, но еще и прилежный ученик. — послышался мелодичный голос, вырывая меня из обдумывания очередного описания применения резонанса в ближневосточном конфликте.

Опустив книгу, я постарался изобразить удивление, хотя сделать это, учитывая, как долго я ждал эту встречу и что только ради нее торчал в палате — оказалось сложно.

— Приветствую, княжна. — улыбнувшись проговорил я, откладывая учебник. — Удивлен вас тут увидеть. Чем обязан?

— О, я просто пришла проведать незадачливого кавалера, который умирал на моих руках. — улыбнулась девушка, садясь на стул рядом с кроватью. — А еще поинтересоваться, вдруг у нас с вами найдутся общие знакомые.