Это продолжалось минуту, а потом бормотание и бульканье герба превратилось в неразборчивое бормотание, и он рухнул на колени.

Вздохнув с облегчением, я посмотрел на запоздалую помощь, что все же пришла. Ну как, наверное, придёт, через пару минут. Когда резаком вскроют заклинившую дверь. Третий глаз молчал, а значит опасности мне больше не угрожало. Так что я, не выбираясь из своей брони, легко уронил замерший доспех Герба, и дернул за рычаг экстренного раскрытия. Не сработало, броню тоже заклинило, что не удивительно, учитывая количество повреждений, которые мне пришлось нанести, чтобы победить."

"Тогда я наступил на затылок шлема, и двумя руками потянул на себя эвакуационную ручку, силой вскрывая броню. Спина доспеха со скрежетом поддалась, и я увидел окровавленную обивку.

— Эй, придурок, ты как? — выругавшись про себя спросил я, вынимая тело Герба, который начал мелко подрагивать. Уложив его на арену, я дернул ручку раскрытия брони и выскочил наружу. Только чтобы увидеть, как у парня начинают закатываться глаза, а сам он бьется в припадке с кровавой пеной, лезущей из рта.

— Не смей подыхать, придурок, иначе я тебя с того света достану! — рявкнул я, прижав голову и грудь парня, чтобы он еще больше не навредил себе, и одновременно рассматривая его меридианы. Там была жуткая каша, словно маньяк-трикотажник кривыми ножницами кромсал тканевую куклу, обрезая ей ниточки в случайных местах.

Срастить их, да даже половину — я не успевал даже физически, слишком обширные повреждения. А потому, наплевав на конечности и красоту сконцентрировался на жизненно важных органах. Мозг, легкие, сердце, почки, печень… даже на желудок и кишки сил и времени элементарно не оставалось, главное, чтобы сейчас он выжил.

Выжил и рассказал, какой урод с ним это сделал. Потому что даже самый фанатичный придурок, вроде Герба, не мог нанести себе такой урон. И я не мог. Ни одной сломанной кости у него не было. Зато очагов внутреннего кровотечения — сколько угодно, и мне приходилось заставлять ткани сжиматься, лишь бы остановить кровь.

— Отойдите! Ему нужна помощь! — выкрикнул новый зав медчастью, в числе первых бросившись в дверной проем.

— А ну пошел отсюда! — рявкнул я, только увидев у него на груди герб со змеей.

— Что, да ты с ума сошел мальчишка! — визгливо закричал врач. — Я доктор и спасу ему жизнь, а если ты будешь мне мешать…

— У него внутренне кровотечение. К счастью, жизни это не угрожает, и через пару часов он очнется. Строганов! — стоило мне поднять голову, как Василий оказался рядом, кивнув. — В имение его. Снять показания и взять анализы. То, что с ним произошло, не могло быть естественным процессом. И проверьте по камерам, где он был до утроенного боя.