За моей спиной расцветали взрывы снарядов противовоздушной обороны, засыпающей все мелкими стальными шарами, но мне было наплевать. Они хотят войны? Они её получат!

Залп трех десятков орудий не застал меня врасплох, я знал, что так и будет, но вот мощность атаки оказалась совершенно ошеломительной. Ни один объемный щит не мог выдержать подобного натиска. Ни пресс, ни плоскость. Я попал в западню, как они и задумывали, и в начале всё вокруг засияло, стало светло словно днем. Сквозь броню и тактические наушники отсекающие взрывы раздался грохот, а затем все заволокло дымом от взрывов.

Канонада не прекращалась несколько секунд, и мне оставалось лишь держаться в воздухе, и усмехаться, накрывшись ледяной сферой, вызванной резонансом из другого мира. Лед покрылся трещинами, но ни один шарик не сумел пробиться внутрь, а когда канонада стихла, я просто шагнул сквозь пространство, оставив падающий в океан ледяной шар, по которому продолжали стрелять ещё несколько секунд.

Ровно столько мне понадобилось чтобы добраться до днища улепетывающего крейсера. Только в этот раз я не стал уничтожать маршевые двигатели, а врубился в них, вырывая куски ледяными когтями и пробиваясь в машинное отделение корабля. В коридорах звучали сирены, ко мне уже бежала абордажная команда, вооруженная по последнему слову техники, но я не собирался задерживаться ни на секунду.

Клинок с легкостью пробил металл нижней палубы, открывая дорогу дальше, а ещё через десяток секунд, не обращая внимания на молотящие по ледяному куполу снаряды ручных пушек, я врезался в реакторное отделение и несколькими взмахами клинка перерубил все агрегаты.

Сирены взвыли с новой силой. Люди в ужасе начали разбегаться, только десяток самых отчаянных пытались оказывать сопротивление, но я уже шагнул сквозь пространство, оказавшись на свежем воздухе. И только спустя десяток секунд до меня дошел смысл орущих на палубе сирен.

Крейсер взорвался в яркой огненной вспышке, освещая небеса и океан на много километров. Командир судна решил взорвать его вместе с экипажем, лишь бы заодно забрать меня! В другое время, возможно, я бы даже испытал уважение к самоотверженным морякам, но сейчас в душе не осталось ничего, кроме презрения и ледяной ярости.

Эти тупицы решили убить себя, вместо того чтобы сбежать или сдаться.

Они решили убить меня, после того как приговорили миллионы сограждан на смерть в лагерях рядом с зоной.

Они отбирали у мужей жен и детей. У матерей сыновей, а у дочерей отцов, отправляя их на фронт в чужую страну.

Они не заслуживали никакой жалости, только смерти.

Шаг.

Через три часа в небе над Северным проливом остался висеть лишь один корабль — торговая баржа братья Карамазовы.