— прокомментировал Строганов, отвлекая меня от созерцания экраноплана. Но внимание спутника, как и мое осталось приковано к крошечному самолётику. Хотя, это на видео, он казался почти незаметным. Когда мы провожали экипаж, эта зверюга была размахом крыльев больше корпуса фрегата.

— Внимание, с севера приближаются неизвестные объекты! — крикнул один из офицеров, и я увидел на его экране волну, идущую на объединенный флот с другой стороны. — Это твари из Британской зоны!

— Окружили. — проговорил я, сжав кулаки. — Да как так…

— Центр атлантической зоны перемещается. — заявил мелодичный женский голос Змеи. — Внимание, нет возможности отправить изменение положения экипажу Серебряной птицы! Внимание миссия под угрозой!

— Твою же… — выдохнул я, когда гигантские щупальца поднялись вокруг экраноплана. Даже на снимках из космоса они выглядели монструозными. Несколько секунд экраноплан пытался маневрировать, метался между щупальцами, а затем перед ним встала сплошная стена, и экраноплан, вспыхнув напоследок, врезался в эту волну плоти. В тот же миг кусок подводного чудовища отделался, утаскивая в себе горящее ядро экраноплана и ушел на дно, а другая часть, с открытыми вратами, сдвинулась к континенту.

— Мы повторим операцию через несколько дней! Будут достроены шестой седьмой резонаторы. — решила приободрить меня Ангелина, сжав мою ладонь своими.

— Ты же сама всё прекрасно видишь. Оно разумно… по крайней мере стало. И она не позволит нам подобраться достаточно близко к себе. — проговорил я, глядя на сменившийся фокус.

Через несколько часов всё было кончено. Атлантический флот не смог пробиться мимо подводных тварей, хотя и выжег бомбами и резонаторами тысячи тонн некроплоти. Южноамериканская крепость сияла разрушенным реактором в нескольких сотнях километров от Мексиканских врат, её закидали кусками скал и живыми бомбами.

У тварей диссонансные щиты никуда не исчезли.

— Дорогой, мы… мы ещё можем что-то придумать. — проговорила Ангелина, попробовав меня приободрить, но тысячи загубленных зря жизней тяжелым грузом лежали на душе и плечах.

Сегодня я мог их остановить, но это ничего бы не изменило.

— Ты права. — сказал я, поднимаясь. — Прости, мне нужно подумать… одному.

— Как скажешь. — не стала спорить любимая. — Но, если я понадоблюсь, только скажи, я всегда рядом.

— Мы проведем повторное совещание через два часа, после изучения видео с орбиты. — сказала Линью, под глазами которой были глубокие фиолетовые мешки, которые не могла скрыть даже косметика.

— Можете меня не ждать. — сказал я, выходя из штаба. — Это всё равно ничего не решит.