Оставался один вопрос — чтобы что? Зачем кому-то валить изначально перспективного студента? В мозгах Шебутнова я особенно не сомневался, а значит дело тут совсем в другом, и скорее всего это систематический отбор. — Внимание! Поднимите руки кто выиграл три боя?!

Ни одного, что немного странно, учитывая семьдесят пять присутствующих.

— Хорошо. А теперь те, кто проиграл все три боя? — я внимательно посмотрел на учеников, но снова не увидел ни одной ладони. И вот это было уже удивительно. Ладно не выиграть, но не проиграть? — Хорошо, допустим. Кто выиграл хотя бы в одном бою? Кто выиграл в двух?

— Как это возможно? — ошарашенно пробормотал Леха, и я был с ним совершенно согласен.

Ладно бы половина — нет, большая часть утверждала, что они выиграли два боя из трех. Нет, понятно, что это как с размером члена, если спрашивать — то у всех по двадцать сантиметров, а вот если замерять…

— Так, все подняли руки. Да, все! — приказал я, показывая пример. — Опустили руки дети потомственных дворян. Ага, теперь у кого родители имели личное дворянство. Обер-офицеры и поместные чиновники?

— Слушай старшой, нам долго с поднятыми руками стоять? — недовольно спросил один из качков.

— Ладно, опустили. — махнул я, и лес рук тут же рухнул вниз. Фигово, мои первые выводы, кажется, оказались самыми верными. В группы ТУФ попадали кто угодно, но не дворянские дети. Похоже даже сирот, потерявших родителей на фронте распределили в другие группы.

— Так. Сейчас послушайте меня. Можете не отвечать и не поднимать руки. Просто обмозгуйте эту тему. Кто из вас знает кем были ваши родители. Спасибо, но я говорил, что можно не поднимать. — поблагодарил я порядка десятка человек все же вскинувших ладони.

— Все вы дети крестьян? Дети преступников есть?

— Не нагнетай, старшой, и без тебя тошно. — не выдержав попросил Леха. Даже он, старающийся держаться бодрячком, сильно приуныл. А некоторые и вовсе смотрели с откровенной враждебностью.

— Я и не нагнетаю. Значит так. Говорю один раз и повторять не буду. Нас кинули. Всех, включая меня. Но это не значит, что мы должны оставить все как есть. Я буду выгребать сам, я вам не мамка. Кто успеет и вытянет — поднимется вместе со мной. Нет — ваши проблемы.

— усмехнувшись проговорил я, видя, как у учащихся вытягиваются лица. — Но и скрываться от вас я не собираюсь. До конца четверти я набираю во взвод только самых инициативных и упертых. Сами решайте, как меняться с моими. Если вам вообще кто-то место отдаст.

— Даже не надейтесь. Занято. — улыбаясь от уха до уха заявил Леха, и в нем я даже не сомневался. За два дня он уже успел проявить себя. Как и другие ребята в отряде, и некоторые совсем не с положительной стороны.

— Все, тему я обозначил. Упор лежа.