Аверин отодвинул руку от сосредоточенно нюхавшего ее кота. Тот потянулся следом, и Аверин, покосившись на Маргариту, почесал его за ухом. Что же, дальше сада див не ушел, а значит приказ он понял и подчинился. Хотя и с некоторыми вариациями. За этим надо будет понаблюдать. У дивов, сожравших людей благородной крови, а в особенности колдунов, часто появляются интересные способности. В частности — возможность довольно вольно интерпретировать приказы. Во время обряда Аверин постарался четко сформулировать основные обязанности. Наивысший приоритет — защищать его жизнь, далее — не причинять вреда, подчиняться любому приказу, озвученному вслух или написанному его почерком, и тому подобные основы.

Умел ли этот Кузя читать? Если нет, нужно будет научить. И писать заодно.

Дел было по горло. Но сначала надо поесть. Эх, жаль, что Аверин не мог, как див, утолив голод, поправить и здоровье. Рука болела немилосердно, а пробежка далась очень тяжело. А сегодня еще лекция.

— Что там с завтраком? Я ужасно голоден. — Он пошел в ванную, принял душ, вышел и перебинтовал руку.

После пробежки бинт следовало сменить на чистый. Хоть раны и были зашиты, процедуру он провел очень аккуратно — два разноцветных глаза смотрели на него с любопытством и ожиданием.

— Кыс-кыс-кыс, — раздалось из кухни.

И кот моргнул, развернулся и сорвался с места.

Аверин вздохнул с облегчением. Да, он принял все меры предосторожности, но под этим взглядом было неуютно. Кот, поняв, что рядом с хозяином ему ничего не светит, а на кухне точно будет еда, наконец оставил его в покое. Намотав новый бинт, Аверин оделся в чистое и прошел в гостиную.

Из кухонного дверного проема виднелся полосатый хвост. Кажется, коту действительно что-то перепало.

На завтрак оказался поджаренный хлеб с ветчиной и сыром, кот как раз доедал обрезки ветчины. Аверин принялся за еду, иногда косясь на хвост.

Странное дело. Несмотря на ночной обряд, сейчас существо воспринималось как обычный кот. И не расслабляться стоило некоторых усилий.

Нет, прежней жизни уже не будет. К добру эту или к худу.

— А что у вас с рукой, Гермес Аркадьевич, — поинтересовалась вошедшая в гостиную с подносом Маргарита.

— А, ерунда, царапина, — отмахнулся он здоровой рукой.

Но Маргариту было не провести. Она смерила подозрительным взглядом вышедшего с кухни облизывающегося кота:

— Это ты сделал? А? Признавайся, разбойник!

Кот поднял голову и протяжно сказал:

— Мя-я-я!

— Ну, точно, он, — покачала головой Маргарита, — да?

Аверин вздохнул и согласно кивнул.

Маргарита наклонилась над котом:

— Нельзя царапаться! — она погрозила ему пальцем.