Рассматривая весь этот отрывок, легко убедиться, сколь полезно и нужно для военачальника разбираться в природе местности. Если бы Деций не располагал такими познаниями, он не смог бы судить о том, как полезно занять ту возвышенность для римского войска. Он не увидел бы уже издали, был ли холм неприступным, или можно было на него взобраться. Поднявшись на него и желая затем вернуться к консулу, он не смог бы сразу же определить возможные пути отступления в окружении врагов и занятые ими позиции. Так что Деций наверняка был сведущ в подобных делах, благодаря чему он занял названный холм и спас римское войско; позже он сумел выйти из окружения и спасти свою жизнь, а также жизнь бывших с ним солдат.

Глава XL

О том, что употребление хитрости на войне похвально

Хотя прибегать к обману всегда предосудительно, военные хитрости заслуживают одобрения и похвалы, и тот, кто с помощью хитрости одержал верх над врагом, заслуживает такого же поощрения, как одолевший его силой. Об этом свидетельствуют суждения авторов, оставивших жизнеописания великих людей; они расточают хвалу Ганнибалу и прочим отличившимся в подобных делах. Этому можно сыскать много примеров, и я не стану их повторять. Скажу только, что не может, на мой взгляд, принести славу коварство, с которым ты нарушаешь слово или заключенный договор, ибо хотя с его помощью иной раз приобретаются владения и власть, как говорилось выше, оно никогда не принесет тебе доброго имени. Я же говорю о тех хитростях, которые направлены против противника, не доверяющего тебе, и сводятся к чисто военным уловкам, как у Ганнибала, когда он на Перуджинском озере, чтобы отрезать консула и римское войско, изобразил притворное бегство, или когда, чтобы уйти из рук Фабия Максима, поджег рога обозного скота.

К подобной же хитрости прибег вождь самнитов Понтий, дабы замкнуть римское войско в Кавдинском овраге. Поставив свое войско за холмами, он переодел нескольких солдат в пастушье платье и, снабдив каждого из них стадом, расставил по равнине. Когда они попадали в руки к римлянам и отвечали на их расспросы о самнитском войске, то все в согласии между собой показывали, как им велел Понтий, что самниты осаждают Ночеру. Консулы, поверив в это, оказались в ловушке в Кавдинском овраге, где были окружены самнитами. Этот успех, одержанный благодаря хитрости, принес бы Понтию великую славу, если бы он послушался советов отца, предлагавшего либо отпустить всех римлян на свободу, либо перебить их всех, но только не останавливаться на среднем пути, «quae neque amicos parat, neque inimicos tollit» [97] . Этот путь в государственных делах всегда пагубен, как было уже показано в своем месте.