Неверность встречается очень часто, ибо такое дело можно доверить только очень близким людям, готовым за тебя пойти на смерть, либо людям, недовольным государем. Доверенных лиц может быть один-два человека, но когда к заговору привлекают многих, это условие соблюсти невозможно; кроме того, необходимо, чтобы они питали к тебе расположение, перевешивающее в них страх перед опасностью и наказанием. Люди часто обманываются в той любви, которую окружающие к ним питают; удостовериться же в ней можно только на опыте, а опыт в таких случаях бывает слишком опасным. Но если в других опасных обстоятельствах они доказали свою преданность тебе, той преданностью нельзя измерять эту, ибо заговоры далеко превосходят собой все остальные виды опасностей.

Если ты станешь измерять надежность человека тем недовольством, которое он питает к государю, то тебе очень легко ошибиться, ибо как только ты посвятишь этого недовольного в свои намерения, ты дашь ему в руки средство стать довольным, и нужно, чтобы испытываемая им ненависть была очень велика или чтобы очень велико было уважение, испытываемое им к тебе.

Отсюда и получилось так, что много заговоров было открыто и подавлено в самом зародыше, а если многие люди сохраняли тайну в течение длительного времени, это считалось всегда прямо-таки чудом, например, во время заговора Пизона против Нерона, а в наше время – заговора Пацци против Лоренцо и Джулиано Медичи; об этих заговорах были осведомлены более 50 человек в каждом случае, но открыты они были только в момент осуществления.

Из-за неосторожности заговоры открываются тогда, когда один из участников неосмотрительно заводит речь на эту тему и его слышит кто-либо из слуг или другое постороннее лицо; так случилось с сыновьями Брута, которые договаривались с посланцами Тарквиния, и их услышал раб, который потом на них донес.

К этому же приводит легкомыслие, с которым о заговоре сообщают женщине или возлюбленному юноше либо другой столь же несерьезной особе; так поступил Димм, участник заговора Филота против Александра Великого, – он рассказал о заговоре Никомаху, юноше, которого любил, тот передал новость своему брату Кибеллину, а Кибеллин – царю.

Из обнаруженных случайно можно привести в пример заговор Пизона против Нерона, участник которого Сцевин накануне того дня, когда он должен был убить Нерона, составил завещание, приказал своему вольноотпущеннику Милиху наточить свой старый заржавевший кинжал, освободил всех своих рабов, дал им денег, а также велел заготовить повязки для ран; по этим признакам Милих догадался обо всем и обвинил Сцевина перед Нероном.

Заговорщик был арестован, а вместе с ним Натал, его соучастник, с которым он, как было известно, долго беседовал наедине за день до того.