В конце концов, он ездил тут достаточно часто, чтобы знать дорогу чуть ли не наизусть. Сейчас его куда сильнее заботил разговор, который он вёл по телефону…

— Нет, Уильям. Пока ещё нет.

— Что, палата общин всё ещё пытается сопротивляться? — раздался насмешливый голос из трубки.

— А ты в этом сомневался? — усмехнулся Чарльз Эдвард Ашворт Лаури Третий. — Другое дело…

— Будет ли от этого смысл, — закончил за него голос из трубки. — Верно.

— Да, Уильям, — со смешком согласился с ним глава рода Лаури. — Тут ты правильно подметил. Толку не будет. Как бы Ламберг и его реформаторы ни пытались протащить свои идеи, всё, что они получат в конечном итоге — это жалкое место в «нижней» палате. Тупоголовые идиоты…

— Ну, в чём-то они правы, — не согласился с ним собеседник. — Ты не хуже меня знаешь, Чарльз, что в последнее время обстановку в дальних колониях, мягко говоря, нельзя назвать спокойной…

— Я бы лучше использовал слово «контролируемая», — выбрал иное определение Лаури. — И ты не хуже меня знаешь, что количество проблем будет только расти.

Из динамика послышался вздох.

— Чарльз, ты же знаешь истину. В стае злых собак громче всех лает самая храбрая. Стоит пристрелить её, как и подобает поступить с бешеной псиной, как остальные просто разбегутся в страхе.

Услышав его, Чарльз едва не подавился смешком. Эти слова навеяли ему воспоминания о старой присказке его отца.

— Как по мне, Уильям, для бешеной собаки можно найти и лучшее применение. Куда лучше взять тварь за шкирку и закинуть в двор нелюбимого соседа.

— Мудрая мысль, — не без удовольствия в голосе отозвался его собеседник. — Только вот сделать это может оказаться куда сложнее, чем просто сказать, Чарльз. А до тех пор — это будет наша проблема. И ты не хуже меня знаешь, насколько обстановка в колониях сейчас… скажем так, нестабильная.

— Потому что давно уже следовало отправить туда армию и флот, чтобы они навели порядок, — недовольно забрюзжал Лаури. — Сколько раз я говорил, что все эти игры со свободами и лишними правами для этих… людей до добра не доведут.

Говоря это, Чарльз с трудом сдержался, чтобы не использовать куда более привычное слово. Скот.

Потому что Чарльз Лаури никогда не был наивным идеалистом. Как и многие английские пэры старой закалки, он чётко осознавал, на чём именно держится сила и могущество метрополии. Величие Британской Империи стояло на постоянном и жадном поглощении ресурсов своих колоний. Как материальных, так и человеческих. Именно они были тем фундаментом, на котором стояло самое могущественное государство в мире.

Его флот контролировал моря и океаны. Армия держала в стальном кулаке принадлежащие Империи территории.