— Извещение о получении гонорара на почте для бухгалтерии имеет равную силу с подписью в ведомости. Значит, с нас пытаются слупить триста двадцать восемь рублей…

— А еще — восемьдесят копеек. — мрачно добавила Анька. Хмыкнула: — Значит, редакция нам заплатит потом не восемьсот рублей, а гораздо меньше. Жалко, что вы мне матерится не разрешаете, я бы сейчас поругалась. Но вы, если хотите — можете.

Я только рукой махнул. Ничего не меняется в этом мире. Всегда кто-то желает кого-то надуть. А уж издатель автора — в первую очередь[2].

Не думаю, что это проделка самого Лейкина. Редактор не дурак. Должен понимать, что автор, если не сейчас, так потом все поймет и больше не пожелает с ним связываться. Не иначе — бухгалтер решил заработать свою копеечку. Дескать — а вдруг прокатит?

[1] Если дословно: «Жандармиха ездила вчера с буфетчиком Костькой за реку. Желаем всего лучшего. Не унывай жандарм!». Чехов Антон. «Жалобная книга».

[2] Вот здесь скорее не реплика ГГ, а сетования автора, который до сих пор помнит, как издательство «Центрполиграф», издав его книгу «Призраки Черного леса» (на АТ — «Невеста наемника»), почему-то «забыло» выплатить гонорар. А судиться ради двадцати тысяч смысла не было. Кстати, издательство кинуло не только меня, но и еще добрых два десятка авторов.

Глава двадцатая

Разрешите пострадать…

Настоятель храма Успения Богородицы отец Николай не сразу захотел пойти на контакт со следователем. Тем более, что я явился на вечернюю службу в партикулярном костюме — не хотелось слишком сильно привлекать внимание окружающих. Но все равно, привлек. Среди простонародья нарядный господинчик выделялся и на меня косились.

А я, еще перед началом службы, отловив одну из бабулек, наводящих порядок в храме — из тех, кто в мое время показывает, что она здесь главная — отгоняют тебя от иконы в тот момент, когда ты собираешься поставить свечку (им нужно выковырять из подсвечников оплывший воск) или небрежно, взмахом длани, отстраняют тебя с пути священника. Или принимаются жужжать над ухом о том, что ты неправильно стоишь — дескать, руки нельзя закладывать за спину, их же нельзя вытягивать по швам…

И эта бабулька — предшественница наших, тоже зыркнула на меня строгим взором — дескать, отчего это я обращаюсь к ней без должного почтения, но я строго нахмурил брови и заявил, что товарищу Московского прокурора нужно поговорить с отцом настоятелем. А то, что не в мундире, так это мое дело. Здесь еще кое-какое уважение к должностным лицам имеется, поэтому бабушка, вернувшись от батюшки, сообщила — дескать, ждите, отец Николай вас примет.

Честно дождавшись окончания службы, подождал, пока ко мне подойдет вначале та же бабулька, а потом и батюшка. Как и положено, попросил у него благословления.