Жатва? Она не была нужна ему, напротив герцог желал подчинить драконов себе, а подчинять мертвых драконов как-то маловероятно и едва ли возможно. И все же фраза прозвучала… И фраза звучала пугающе.

Некоторое время я лежала, обдумывая ситуацию и вспоминая все, что я знала о герцоге Карио.

Впервые я увидела его в университете. Герцог был одет весьма просто в одеяния серых неброских оттенков, но все было подобрано с таким вкусом и эстетикой, что Карио выделялся на фоне магистров, студентов и даже нашего ректора. А его манеры – завораживали. Каждое движение, каждый взгляд, легкость и некая небрежность уверенной походки – все было безупречным, изысканным, великолепным. Герцог притягивал взгляды, стоило ему появиться, как стихали все разговоры, а окружающие сосредотачивались исключительно на персоне, казавшейся ограненным бриллиантом на фоне тусклых пыльных придорожных камней. В то эпохальное появление в нашем университете, герцог разбил немало сердец, но еще больше сердец было завоевано. Девушки отзывались о нем с восторженностью и восхищением, юноши – с уважением и высокой оценкой его достоинств. Тогда еще никому не было известно, что с приходом к власти Вильгельма Дайрела всю науку и магию империи начнет контролировать его незаконнорожденный кузен герцог Карио. Тогда еще никто не знал, что это посещение имело лишь ознакомительный характер, а в будущем герцог станет весьма частым визитером и ревизором. Тогда… я еще была помолвлена, а профессор Стентон еще не сделал мне предложения, от коего вся моя жизнь рухнула…

Но я отвлеклась на собственные переживания и совершено напрасно – мне нужно было думать лишь о Карио.

Он был изыскан и безупречен в университете.

Он был уверен и безупречен в доме профессора Стентона.

Сильный, уверенный, решительный и сдержанный мужчина с хищными чертами лица и непримиримым характером… О том, что он не человек я могла бы догадаться лишь после того, как его честь практически растоптали в поместье лорда Арнела. Изгнание стало для герцога ударом, и этот удар мгновенно обнажил нечеловеческую суть Карио. Но даже в тот момент он казался в куда большей степени человеком, чем во дворце императора. Во дворце униженный прилюдно он казался самим дьяволом, огромным, чудовищным и пугающим.

И я внезапно поняла, что Карио изменился.

Стал выше, шире в плечах, и как-то даже крупнее. Изысканный фрак и безупречный вкус позволяли подбирать одежду, скрывающую эти изменения, но вспомнив Коршуна Карио стоящим подле трона императора и того Карио, что более шести лет назад впервые посетил наш университет, я с изумлением поняла, что герцог стал выше и больше.