– Благополучия, джентльмены, – ответила, спускаясь по ступеням и отстраненно размышляя о том, что будет если я выдам свое состояние усталости и усиленной снотворным сонливости и спускаясь буду придерживаться за стену.

Увы, но голова кружилась все сильнее.

И тут позади раздалось:

– Анабель, позвольте вам помочь.

Но ответа этот дракон не ждал, и мне подали руку скорее, как приказ, нежели как предложение помочь. К сожалению, помощь принять пришлось.

Мы спустились вниз, лорд Арнел магией захлопнул дверь наверху, затем не глядя на своих фактически подданных, резко приказал:

– Раздевайтесь.

И драконы начали раздеваться. Молча, дисциплинированно, почти беззвучно…

Я, застывшая у стола, на котором все еще располагалась часть использованного накануне старшим следователем оружия, сначала смутилась (все же одно дело видеть драконов уже в полуодетом виде, и другое наблюдать за их раздеванием), а вот затем я ощутила уже прилив не смущения, а ярости. На каждом из них… На каждом драконе! Абсолютно на каждом имелись бинты! Пропитанные кровью, в том или ином количестве, но на каждом имелись бинты!

Разъяренно повернувшись к лорду Арнелу, я задала лишь один вопрос:

– До каких пор это будет продолжаться?

Глава Вестернадана мрачно промолчал.

– До каких пор будет продолжаться «что»? – любезно уточнил лорд Давернетти.

– До каких пор вы будете все от меня скрывать? – проявила ответную любезность и уточнила я.

Раздевшиеся драконы посмотрели на полицейского, полицейский на меня, я продолжала испепелять яростным взглядом лорда Арнела. Лорд Арнел молча и выразительно сложил руки на груди, отстраняясь и от моего гнева, и от всего происходящего.

Впрочем, отстранился лишь эмоционально.

– Что бы вы ни делали, используйте мою магию, – холодно приказал он.

Приказал!

Подавив полный гнева возглас, я оперлась руками о столешницу, постояла, несколько секунд приходя в себя, а затем перешла к делу, заставив себя забыть напрочь обо всех эмоциях. Не до них сейчас.

И раскрывая тетрадь, попросила:

– Снимите бинты. Надеюсь, пуль внутри тела ни у кого не осталось?

Это было чем-то вроде шутки, забавного замечания, не подразумевающего вовсе, что кто-то из присутствующих драконов остался со свинцом в груди.