"

"И перевела взгляд на человека, которому генерал, спешившись, подал руку. Что ж… императора я видела впервые, но не представляла, что Вильгельм Дейрел выглядел настолько… дурно. Человек, коему не минуло и сорока, с трудом выбрался из кареты, и мне стало непонятно, по какой причине он вообще отправился в данное путешествие с его-то состоянием здоровья. Вильгельм решительно выпрямился, но и это далось ему не просто. Сутулый, полноватый, одутловатый мужчина с заметной проплешиной, которую не скрывала даже корона, никогда не отличался хорошим здоровьем, но, видимо, в последнее время оно ухудшилось окончательно.

Вероятно. Просто ранее я видела Вильгельма лишь на фотографиях на первых полосах газет, но… сомневаюсь, что фотографии могли настолько врать, а значит, хуже императору стало не так давно.

И неудивительно, что вся общественность весьма скептически относилась к его способности продолжить императорский род — Вильгельм пребывал во втором браке, но его дородная статная императрица едва ли выглядела беременной, и в обществе уже ходили разговоры, что и этот супружеский союз не принесет империи наследника.

Существенным контрастом по сравнению с братом был сам герцог Карио. Высокий, сильный, тренированный мужчина с хищными чертами лица и непримиримым характером смотрелся бы на престоле значительно уместнее брата, если бы не одно «но» — герцог был бастардом. Бастардом, которого признал брат, но не признал отец. А потому возвышенный, обласканный званиями, землями и богатством Коршун Карио при всем своем желании не мог сесть на престол, ни он, ни один из его многочисленных потомков. А детей у герцога было изрядно — шесть браков, в каждом не менее трех отпрысков.

— Он меня бесит, — внезапно признался лорд Давернетти.

— Герцог? — уточнила я, хотя уточнять смысла не было.

— Что-то практически на подсознательном уровне, — кивнул полицейский. — Но могу вас порадовать — он явно не брал ваше столовое серебро.

Мог бы и не говорить — это было очевидно. Карио прибыл на вороном коне улучшенной породы, в мундире, который сидел на нем как влитой, не обременяя себя такими «условностями», как шапка, плащ с капюшоном, да даже теплая куртка на крайний случай.

Казалось, герцогу не страшны никакие снег, холод и мороз. Он подъехал ко второй карете кортежа и помог выйти герцогине Карио — бедняжка была на последних сроках беременности и, по сути, имела право вовсе не выходить в свет, но на ней присутствовало даже платье с корсетом, а жестокое выражение на лице супруга едва ли позволяло молить о пощаде.

— Вы с такой жалостью смотрите на герцогиню, — заметил лорд Давернетти.

— Ее поистине жаль, — вздохнула я.