К гадалке не ходи, девушку приготовили к пожертвованию и жить ей осталось считанные часы.

Наверно, можно было обойтись и без призыва шаманского водяного голема. С одним старпером справились бы, но раз уж его подняли из воды и прикамлали к храму, то зачем рисковать."

"Водяной голем ворвался в помещение, творя мокроту и разнося запах морской воды. Старик жрец, проявив прыть, метнул в него топор, но чтобы успокоить шаманского водяного бойца, этого недостаточно. Тогда жрец попытался поднять тревогу. Голос у него оказался на удивление высокий. Если за пределами храма его и услышал кто-то, то скорее всего принял за вопль приговоренной к пожертвованию.

На этом сопротивление служителя культа исчерпалось. Голем треснул жреца по голове, размозжив череп с одного удара. После чего Будубай от греха и во избежание шумного погрома развоплотил бойца, который тут же растекся в огромную лужу.

— А теперь бери топор, — говорю Будубаю, — И руби идолу одну голову.

Котик подобрал брошенный жрецом топор и покачал в руке, приноравливаясь. Затем опасливо двинулся к деревянному истукану.

— Не бойся, не укусит, — ободряю подопечного, — Не эту голову руби, другую.

Будубай начал неумело тюкать топориком по деревянной шее. Навык нулевой, топор он впервые в руки взял, но кое-как справился. Фактически на то, чтобы срубить истукану голову, ушло времени, как на всю остальную операцию.

Срубленная деревянная башка упала и покатилась, приведя привязанную девушку в ужас. Подобное попрание святыни для нее походу страшнее собственной смерти. А я только теперь сообразил, что деваху просто оставить привязанной мы не можем… как, впрочем, и развязанной тоже…

— Черт, надо решать, что с девкой делать.

— Бабу-буду, — рассудительно заявил Будубай.

— С собой ее хочешь забрать? Она ж крокодилица в прямом и переносном смысле… а хотя, забирай. Всяко лучше, чем ее убивать.

Будубай подошёл с топором к девушке, решившей, что вот теперь пришел ее конец. Она набрала воздуха в легкие, собираясь закричать, но котик приложил палец к губам. Девушка задавила рвущийся из нее крик и часто закивала, выражая готовность подчиняться.

Он разрубил веревки, освободив юную крокодилицу.

— Будубай, ты бы тюкнул ее обушком на всякий случай. Чисто для временной потери сознания. А то кто ее знает… — я попытался подстраховаться, но котик меня просто не понял.

Как бы то ни было, обошлось. Девку вывели из храма, и до самого пляжа она ни разу не пикнула. А затем также тихо уплыла вместе с диверсионным отрядом на остров котиков.

Ну что сказать, девка не дура, понимает, что если попробует заорать ее тут же прибьют. А, может, и чувство благодарности испытывает.