Я бросилась накрывать праздничный стол, забыв о своих недавних тяжелых мыслях. Сейчас главным было успеть все закончить к Новому году. Максим помогал мне, хотя на самом деле мешал, конечно. Но я была ужасно рада – мальчик весел и доволен, так что его беготня по кухне отнюдь не раздражала.

В одиннадцать мы сели за стол, включив телевизор. Максим уже клевал носом и начал капризничать. Едва дождавшись боя курантов, я стала укладывать его в постель. Саша в это время вышел на кухню. Когда я появилась там, он стоял у окна, как я недавно. Во дворе запускали петарды, весело крича и смеясь.

– Вы правда нам поможете? – спросила я.

– Правда, – кивнул он, не поворачиваясь.

– Вы думаете о ней, об Ольге? – помедлив, опять спросила я.

Он повернулся, хмуро посмотрел на меня и сказал:

– Эй, не вздумай в меня влюбиться. Плохая идея.

– Я и не собиралась, – фыркнула я.

– Вот и хорошо. Иди телевизор смотри.

– А почему идея плохая? – всё-таки не удержалась я.

– Тебе мало того, что ты уже видела?

– Не знаю. То есть я не знаю, что должна думать о вас.

– Ничего хорошего, я полагаю.

– Ольга советовала держаться от вас подальше.

– Правильно советовала. И я не очень-то нуждаюсь в чьей-то любви."

"– В ее тоже? – Он не ответил, а я опять спросила: – Этот ребенок ваш? Ее ребенок?

Он вздохнул.

– Нет. И женщина не моя, и ребенок не мой. А ты задаешь очень много вопросов, что действует мне на нервы.

– Когда мы вернем мальчика? – в свою очередь вздохнула я.

– Завтра. Надеюсь, что завтра.

Проснувшись утром, Сашу я в квартире не застала, и его отсутствие вызвало щемящую тоску. Я бродила по квартире, пока Максим не поднялся. В суете несколько часов пролетели быстро, а потом вернулся Саша.

– Одевай пацана, мы уезжаем.

– Куда? – испугалась я.

– Ты же хотела вернуть его родителям?

– Мы поедем к Сикорскому?

– Встретимся на нейтральной территории.

Через полчаса мы уже были в машине. Город остался позади, мы свернули к загородному парку.

– Погуляйте здесь, – сказал Саша, – а я осмотрюсь. Терпеть не могу сюрпризов.

Он уехал, а мы остались на лесной полянке неподалеку от лыжной базы. Саша отсутствовал довольно долго, и мы с Максимом бегали наперегонки, чтобы не озябнуть. Вдруг меня посетила мысль, что Саша уехал навсегда, и я его больше не увижу. И от этой мысли стало так больно, что я плюхнулась в сугроб, собираясь реветь. Максим, думая, что я дурачусь, стал бросать в меня снег, весело хохоча, от чего плакать хотелось еще больше.

А потом я услышала шум двигателя и поспешила вытереть слезы. Подъехав, Саша распахнул дверь джипа, крикнул:

– Садитесь быстрее!

Я забралась в машину, держа Максима на руках. Мы направились в сторону кладбища, на втором повороте свернули и впереди возле указателя увидели ярко-красную машину, а рядом с ней женщину.