Хоть мы демонстративно в четыре руки с Риткой скатали постельное белье и затолкали в черный мусорный мешок, окропили все углы самогонкой и святой водой, зажгли три свечи с ароматом лаванды, все равно мне казалось, что там воняет духами подлой подружки и запахом моего мужа!

Хватит унывать, Мартина. Забудь о Людмиле, с которой со школы дружна. У тебя и хорошая подруга имеется. Верная! За пять минут свой бутик закрыла, прибежала! Ни на минуту не дает грустить, подливает, тормошит меня!

Ритка под коньячок с лимоном один за другим планы выдвигает. Закачаешься…

– Как тебе мой план? Скажи, шик, блеск, красота! И про эту тварину-блядину – Людку тоже забывать не стоит! – воинственно сверкает глазами. – Надо отомстить. Так, чтобы запомнила. Завистливая она! Своего мужика нет, ребенка одна воспитывает – по всем признакам – хищница! Недотраханная! Перед любым мужиком рогатку раздвинет, а перед таким, как Декабрин, сам бог велел раком загнуться! Как только мы ее гадкие промыслы проглядели! А еще, заметь… Она тебе постоянно советовала, как одеваться, как вести себя, как начать заниматься с ребенком совместно, как записаться на тысячу секций… Чтобы насовсем от мужа отдалить тебя, выдать скучной, а сама в это время рядом терлась! Тварь, каких поискать! Лучок у тебя найдется зеленый?"

"Мне уже от выпитого коньяка тепло-тепло, но только в районе желудка. Сердце ледяной коркой покрыто. Если так подумать, мне тоскливо, мне холодно, мне больно и страшно. Хочется на ручки к своему Гошику – жесткому, иногда озабоченному, но такому родному и здоровенному мужику, который всегда мог меня утешить и поднять настроение. Хочу его любви, хочу секса – напористого, жесткого, спонтанного, опасного, иногда чуточку грязного… Хочу его, и все!

Хоть знаю, что он мне изменил, но чувства так быстро не выветриваются. Страсть не испаряется за секунду.

Выходит, что во мне и любовь, и страсть еще живы, а у него уже мало что осталось.

Так хочется к нему, хоть вой…

Пальцы тянутся к телефону.

Если открыть нашу переписку, можно много чего узнать и покраснеть до самой макушки от некоторых откровений.

Если бы не эта измена, я бы написала ему: «Думаю о тебе. Скучаю».

Он бы ответил что-то вроде: «А поконкретнее? Трахаться хочешь?»

Можно было бы ничего не ответить, просто прислать фото трусиков, спущенных до колен, и Гоша бы прилетел, самое большое, через полчаса, готовый оттрахать хорошенько.

Или, если мне чего-то хотелось, особенно во время беременности Мироном, стоило только написать ему: «Хочу…», и он это привозил. Сам. Или отправлял курьером, если был в разъездах.

Так зудит внутри…

Что, если написать?

– Ты чего делаешь?! – хлопает меня по руке Ритка.

– А чего?

– Ничего.