– А я пурпурный.

Хорошо. Мы их взяли.

Но… положить было некуда! В сумочку крохотного размера они не помещались! В карманы легкой ветровки – тоже!

Пьяный мозг выдал гениальную идею – спрятать за пазуху или подмышку. Я скромно спрятала. Ритка же купленный пурпурный член из рук не выпускала!

Стыдно-то как!"

"Мы вышли из торгового центра, вроде бы никто нам по пути не повстречался, а все равно мне было стыдно и смешно идти рядом с Риткой, которая размахивала пурпурным членом, как саблей!

– А хорошо так в руке лежит! Приятно… Когда живой, наверное, еще приятнее. Поэтому Людмила и скурвилась… На член повелась! Мамань, а сфоткай меня? – хихикнула подруга, подбоченившись у торца торгового центра.

Только она приняла соблазнительную позу, отставив ножку сексуально, как рядом раздался развязный пьяный голос:

– Девчат, работаете? По соточке за ночь или как?

Мы с Ритой обернулись. Прямо перед нами покачивался пьяненький мужчина лет пятидесяти с небольшим. Коренастый, широкоплечий, с маленькими, но очень наглыми глазками и гордо вскинутым подбородком.

К тому же спину он держал ровно, несмотря на то, что туловище раскачивалось, а из расстегнутой ширинки выглядывал щедрый кусок оранжевых семейных трусов.

Мужчина нырнул рукой в карман брюк, достал мятые долларовые купюры и перевел пьяный взгляд на меня, причмокнул слюняво:

– Денежкой не обижу. Айда в машину!

– Иди, дядя. Здесь любовь не продается! Проспись лучше! – посоветовала ему я.

Ритка поддакнула и взмахнула рукой с пурпурным членом.

– Да-да, идите! Всего хорошего!

Мужчина попытался сфокусировать взгляд на том, что было зажато у Риты в руке, но не смог.

Взгляд пьяного приклеился ко мне намертво.

– Деточка, поехали. Водитель ждет… Домчит с мигалками!

Он махнул рукой куда-то влево. Там его дожидалась иномарка, седан. Белый седан, хорошего класса, ничего особенного, если бы не красно-синяя мигалка на приборной панели.

Мне бы в этот момент задуматься или просто уйти, но мозг был в спячке.

Поэтому, когда наглый пьяница, невзирая на отказ, подошел и вцепился в меня мертвой хваткой, принявшись лапать за задницу и пытаясь отвести меня в сторону машины, я рассердилась и как следует зазвездила по нахальной роже тем, что под руку попалось.

То есть черным резиновым членом.

Тут еще и Ритка подоспела…

Мужчине только и осталось, что прикрывать голову от ударов и пятиться, но при этом он издал громкий вопль:

– Сидоренко, мать твою! Хули ты там сидишь! Тут честь погонов страдает! Живо сюда…

Вопль был не столько отчаянным, сколько командным. Такой, как он, явно привык глотку драть на работе, крича на подчиненных.

Вот тут можно было бы задуматься и сбежать.