— Да будет так, — повторила она, и на этот раз, когда она направилась к двери, он не удержал ее.

Санто улыбнулся сам себе, когда Пенни ушла. Его не удивил ее порыв, разорвавший их объятие; на самом деле он был удивлен, что она вообще позволила поцеловать себя. Без сомнения, ему понравилось случившееся, она была само искушение: он даже начал сомневаться, было ли хорошей идеей нанимать ее. Другие няни были чопорны и высокомерны, и Хлоя ненавидела их так сильно, что дерзила им. А Пенни его дочь обожала, и он знал, что с ней жизнь в его доме будет куда спокойнее. Поэтому пока ему придется обуздать свой голод.

В середине ночи Санто услышал, как Хлоя зовет маму. После смерти матери ей иногда снились плохие сны, хотя время шло и он думал, что она наконец начала примиряться с ее смертью. Ему тяжело давалась роль отца. Он с трудом находил слова, чтобы утешить Хлою, наверно, потому, что долго не знал о ее существовании.

Он встал, накинул халат и через минуту был в комнате дочери. Пенни уже была там. Несколько мгновений он молча наблюдал, как она ласкова с девочкой, как легко утешает ее, как будто сама мать, а потом Хлоя заметила его.

— Папочка, мне приснился плохой сон, но Пенни меня утешила.

Он подошел к кровати, бросив взгляд на Пенни и вспомнив поцелуй — как он мог не вспомнить, если от одной мысли зашкаливал уровень тестостерона? Волевым усилием он вернулся мыслями к дочери.

— Тогда я рад, что нашел ее, моя красавица.

Хлоя протянула к нему руки, и он обнял ее, помня о том, что Пенни наблюдает за ним. Слабая улыбка послужила одобрением первому увиденному ею физическому контакту между ними.

— Папочка, можно Пенни поспит со мной?

Легкая боль пронзила Санто. Почему Пенни, почему не он? Однако он знал ответ: он еще не заслужил любовь дочери.

Он посмотрел на Пенни; его внутренности завязались узлом, сильное желание поднялось в нем, как наваждение; надо было уходить, пока он не выдал себя.

— Если Пенни не возражает.

Пенни заинтересованно посмотрела на него и улыбнулась Хлое:

— Только на пару минут, милая.

— Что ж, увидимся утром, — сказал Санто, выходя из комнаты.

Лежа в кровати, он чувствовал, что может повести себя как дурак, если дело касалось Пенни Килинг. Он хотел ее так, как никого никогда не хотел. Потому что она была другой? Он не знал. Потому что она не стала бы преследовать его, как другие женщины? Пожалуй, что так. В Пенни было что-то особенное: кроме красоты, у нее была чистота. Что бы ни заставило ее поддаться его поцелую, это не было ее обычное поведение, в этом он был уверен. Она отдастся только мужчине, в которого будет влюблена без памяти, и то, что она едва не отдалась ему, напугало ее до смерти.