Он почти стал прежним.

– Я бы дала, – тихо сказала Лесана. – Но это убьет его. Да и мало ее осталось, той травы.

Хлопуша наморщил лоб и тихо проговорил:

– Жаль. Бог Хорс, помоги Первоходу стать прежним. Прошу тебя – помоги.

Богатырь нагнулся, взял тощую руку Глеба в свою пятерню, сжал ее легонько и сказал:

– Я по тебе соскучился, Первоход. Кончай валять дурака и скорее приходи в себя.

Два часа спустя веки Глеба стали подрагивать. Бледность его перестала быть землистой, а обескровленные губы слегка порозовели. Было мгновение, когда Хлопуше показалось, что Первоход вот-вот откроет глаза и взглянет на него. Однако не открыл.

Лесана кормила Первохода каждые полчаса. Выбирала куски мяса помягче, расщипывала их на волокна и аккуратно вкладывала Первоходу в рот. Он жевал медленно, словно бы с усилием, и по-прежнему не открывал глаз.

– Давай, дружище, – тихо приговаривал, сидя рядом, Хлопуша. – Коли не будешь есть, не поднимешься.

Еще через час Глеб снова стал дрожать. Лесана долго вглядывалась в его лицо, потом прильнула к его груди и так же долго слушала. Затем нахмурилась, взглянула на Хлопушу и вдруг распорядилась:

– Отвернись, здоровяк.

– Зачем? – не понял он.

– Не хочу тебя смущать.

Хлопуша удивленно хмыкнул и приподнял густые, белесые брови.

– И чем же ты можешь меня смутить, милая?

– Вот этим, – сказала Лесана и, быстро скинув куртку, принялась развязывать тесьму на своей рубахе.

Хлопуша не мог поверить в ее намерения, пока она не стянула рубаху через голову и не обнажила грудь. Тогда он покраснел и поспешно отвернулся.

– Какого лешего ты делаешь, травница? – сердито спросил он.

Лесана не ответила. Она полностью освободилась от одежды, затем забралась под куртку, которой был укрыт Первоход, и тесно прижалась к нему своим голым гибким телом.

– Забросай нас сухим мхом и лапником, – приказала она Хлопуше.

Здоровяк, что-то тихонько ворча себе под нос и стараясь не глядеть на травницу, сделал то, что она просила, оставив снаружи только лица Первохода и Лесаны.

– Думаешь, так он согреется быстрее? – спросил он, управившись с работой.

Лесана не ответила.

Хлопуша еще немного постоял, глядя на укрытых лапником и мхом спутников, потом вздохнул, повернулся и побрел в лес, намереваясь вернуть часть жидкости природе.

– Везет же этому Первоходу, – тихо бормотал он. – Не понять, в чем душа держится, и дышит-то через раз, а все ж умудрился уложить себе под бок голую девку. Вот это мужик.

А Лесана, крепко прижавшись к Глебу, тихо шептала ему на ухо:

– Бросит пищу ворон… Заиграет кровь… Утомленный воин станет сильным вновь…

2

Ночь прошла без происшествий. Костер совсем погас, но свет зари уже начал пробиваться сквозь ветви деревьев.