"

"Кряжа они оставили в коридоре, после того как Лесана властно ему приказала:

– Задвинь засов и сиди за дверью до вечера!

Отрок Буйсил, глаза которого все еще были пусты и равнодушны, сразу же побежал к сараю с лодками. Хлопуша посмотрел юнцу вслед, ухмыльнулся и сказал:

– Здорово ты его обработала, травница. С ним все будет хорошо?

– Да, – ответила Лесана. – Как только он станет не нужен, я уйду у него из головы. Поставь Первохода на ноги.

– Зачем?

– Поставь.

Хлопуша тяжело вздохнул, но покорился. Осторожно опустил он друга на пол, поставив его так, чтобы тот опирался спиной на влажную замшелую стену.

– Ну? И что дальше?

Лесана молча приблизилась к Первоходу и вгляделась в его осунувшееся грязное лицо.

– Все не так плохо, как можно было ожидать, – сказала она, наконец. – Дай ему меч, здоровяк.

– Ты что! – изумился богатырь. – Он его даже не подымет!

– Дай! – властно повторила Лесана.

И Хлопуша снова подчинился. Он вынул меч из ножен, вложил рукоять в ладонь Глеба и сжал его пальцы.

– И что дальше?

Чаровница-травница приблизила свое лицо к заросшему бородой лицу ходока и быстро зашептала что-то на своем курлыкающем языке. Хлопуша замер, с любопытством и надеждой глядя на Первохода.

Наконец, Лесана замолчала и перевела дух.

– Что теперь будет? – спросил Хлопуша.

И вдруг что-то изменилось в осанке Первохода. Лицо его, прежде белое и словно бы восковое, слегка порозовело, а губы едва заметно дрогнули. Прошла секунда, еще одна, и тут Глеб открыл глаза и уставился на Лесану.

– Первоход! – позвал его Хлопуша. – Первоход, друг мой, взгляни на меня!

Глеб перевел на него взгляд, но взгляд этот был пуст и лишен всяких эмоций.

– Он по-прежнему не узнает меня, – сокрушенно проговорил здоровяк.

– Да, – тихо сказала Лесана. – Он сейчас не здесь, а в мире кошмаров. Однако драться он сможет.

– Драться? – не поверил своим ушам Хлопуша.

– Трава-будянка вернула ему силы, но лишь на четверть часа, – объяснила девушка. – Когда действие ее закончится, ему будет очень худо.

– Тогда нам нужно спешить!

Вдруг Первоход «отлип» от стены, повернулся и шагнул вперед. Хлопуша хотел окликнуть друга, но слова встали у него в горле комом, когда он увидел перед собою охоронцев. Их было пятеро, и они преградили беглецам путь к реке.

– Глеб! – хрипло проговорил Хлопуша.

Первоход, сжимая в руке меч, стремительно двинулся навстречу закованным в броню и вооруженным до зубов охоронцам. Один из них молниеносно метнул кинжал, но Глеб качнулся в сторону, и кинжал пролетел мимо.

Хлопуша ринулся вперед и хотел схватить Первохода за плечо, но не успел – Глеб уже бежал к охоронцам. Фигура его – тощая, немощная на вид, в грязных, окровавленных лохмотьях – была столь нелепа, что охоронцы заухмылялись.