— А… пресса! Ну так что вам надо?

— Вы же понимаете, Леонид Павлович, работа у нас специфическая, хочется найти что-нибудь остренькое, занятное, чтобы, знаете ли, разогреть радиослушателя… И он привычно поднял включенный на запись диктофон на черном ремешке.

— Несколько слов для всех поклонников и любителей российского автоспорта… Друзья, мы находимся на бивуаке после очередного этапа… — А ну-ка спрячьте свою шарманку! — грубо оттолкнул от себя диктофон Добрынин. — Ничего говорить я вам не собираюсь. Люди заняты, не до вас. Так что… — Да понимаете, нам просто нужны какие-нибудь живые эпизоды… — заулыбался Семен.

 — Что-нибудь смешное… Вот ваш товарищ сейчас рассказал: кто-то повадился всякую ерунду воровать. То тосол, то масло… Можно шикарный материал забабахать""Барабашка на ралли"". Представляете?

Семен не успел еще договорить, а лицо Добрынина уже резко изменилось.

Нагловатый начальственный гонор сменился еле скрываемым смятением.

— Что? Что такое? 0-очень интересно! — часто дыша, почти задыхаясь, он быстро повернулся к механику. — Ты чего это тут разные байки плетешь? Почему я ничего не знаю? Какой тосол? Какое масло? Мне первым делом обязан был доложить!

Мне, понимаешь, а не всяким тут… Было же сказано — близко никого не подпускать!

— Да ерунда, Леонид Павлович, — упавшим, испуганным голосом заговорил парень, — говорить-то не о чем.

— А коли не о чем — так и молчи в тряпочку! Я же предупреждал — не разевать хлебальник. Украли, не украли — никого это не касается. Тебя для чего в команду брали?

И повернул к Семену побагровевшее лицо с жесткими голубыми глазами.

— В общем, топайте отсюда. Никаких интервью! Вон французы лидируют — их и трясите. Еще увижу здесь — аннулирую аккредитацию, ясно?

Семен трагически воздел руки, но спорить не стал и отправился восвояси. Но он явно повеселел и приободрился. Кажется, это было самое ценное интервью, которое он взял за этот день.

Обо всем, что удалось узнать, через десять минут он во всех деталях поведал своим спутникам и дал прослушать запись.

— Молоток! — похвалил Михаил. — Ай да господин Добрынин! Кажется, наш командор что-то знает.

И о-очень боится… — Я тоже так думаю, — сказал Семен. — Иначе с чего бы, спрашивается, ему так раскочегариться? Считаю, топливо — тут. Нынче ночью выходим на зверя. Танковое масло этому «барабашке» тоже ни к чему. А нам позарез надо узнать, у кого тут острый приступ клептомании… Лагерь раллистов жил своей удивительной, ни на что не похожей ночной жизнью.

Всюду — в спальных мешках, в палатках, прямо в машинах, а то и на крышах своих «джипов» спали гонщики.