Не бросай меня снова!

Грозный и суровый боевой генерал, глотая слезы, как мальчишка, то и дело оступаясь и падая в снег, бежал за ней, морщась от боли в ноге, которая становилась все сильнее.

Мимо его головы просвистел тяжелый штык-нож и почти по самую рукоятку погрузился в спину его жены, пробив тело насквозь.

– Нет! Нет! – яростно закричал Кошевар, обернувшись к тому, кто его кинул. – Сукин ты сын! Ты покойник! – передернув затвор ППШ, взял на прицел тщедушную фигурку якута, застывшего у входа в пещеру в одной гимнастерке и без обуви. – Зачем ты это сделал? А?

– Товарищ генерал, это морок.

Можете меня застрелить, это ничего не изменит.

Резко обернувшись, Кошевар стиснул приклад оружия. Там, где раньше стояла его жена, теперь находился, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, белый как мел, обнаженный ледяной человек. Он шарил руками за спиной, пытаясь дотянуться и извлечь застрявший глубоко в его спине клинок.

– О Боже! Вседержитель!"

"Ледяной человек медленно обернулся к нему, и его губы беззвучно прошептали:

– Последнее предупреждение…

Зарычав от жгучей ненависти, будучи в плену сильных чувств, Кошевар сжал курок ППШ и давил его, пока не закончились патроны.

Вырвавшийся огненный цветок из ствола перерубил белесое тело почти напополам, дырявя его на снегу, вырывая из спины огромные лохмотья плоти. Немного придя в себя, генерал, тяжело дыша, огляделся по сторонам, встретившись взглядом с алыми глазами, неотрывно наблюдающими за ним из тьмы рощи. Выйдя из тени, Дабар демонстративно продемонстрировал свою новую руку, в которой сжимал… человеческую голову, держа ее за волосы. Она была живой и жутко кривлялась лицом. Это был один из бойцов ОСНАЗ, отправленный по его приказу на задание.

– Гори ты в аду! – невольно вырвалось из Кошевара, он сделал шаг навстречу Дабару.

– Товарищ генерал, пойдемте! – Монгол подбежал к нему и потащил за собой к пещере. – Он будет и дальше вас мучить видениями и издеваться. Эта тварь не успокоится, пока мы все не сойдем с ума и не станем легкой добычей. Быстрее уходим, пока он играется с нами.

Дабар не преследовал людей, все так же невозмутимо любуясь живой головой, словно это его любимая игрушка или забава. Когда люди протиснулись в скальную расщелину, исчезнув из вида, не глядя швырнул голову куда-то себе за спину.

Абас, только и ждавший этого, ловко поймал ее, как мяч, и с довольным урчанием прикрепил к своей шкуре. Мгновенно пустив корни в плоть, голова осталась болтаться на нем, беззвучно разевая рот.

Когда генерала привели и буквально силой усадили к костру, он был практически в предынфарктном состоянии, ничего не видя вокруг и не слыша. Перед его мысленным взором до сих пор стоял образ покойной жены, пронзенной клинком.