— Что я на продленке и тебе не мешаю?!

— Да нет, глупенький. Нравится ждать чего-то хорошего. Представлять: как мы с тобой прилетим, выйдем из самолета, а воздух уже совсем другой. Соленый, горячий. И я прямо слышу, как ты завизжишь, когда первый раз купаться полезешь.

— Не буду я визжать. Я уже взрослый.

— А тебе разве не нравится мечтать, как все будет?

— Нет.

— Почему?

— Потому что все равно получится по-другому. Я раньше думал, что самый счастливый буду, когда ты мне велик подаришь. А потом, помнишь, как коленки разбил?

— Но они ведь зажили. Хотя в целом ты прав. Когда мечта сбывается — часто ощущаешь какую-то пустоту. Но я именно в мае мечтаю чаще всего.

— Почему?

— Месяц такой. Все впереди. Лето, солнце, отпуск. Может быть, новая жизнь.

— А помнишь, ты мне про двенадцать месяцев рассказывала? Как выглядит май?

— О, он самый лучший из всех. Почти сорок лет. Уже не юн, еще не стар. Умен, но пока не зануден. Знает, что хочет. И все трудности для него — мимолетны. Как майские холода.

* * *"

"В академию Арина ехала со страхом. Вдруг ее там полиция ждет? А даже если нет, буфетчица, конечно, всем растрезвонила. Что тихоня Арина так врезала своему любимому, что тот теперь в реанимации лежит.

Она и подумать не могла, что первая и единственная любовь закончится столь бесславно. Практически уголовщиной.

Но ведь и началось у них тоже с уголовщины. Тимур верно заметил: поквитались. Один-один. Стыдно-то как! Но разве может быть иначе у желтоглазой коряги? Маменькиной дочки? Старой девы со стажем?

Еще и простуда не желала отступать. Щеки пылают, ладони ледяные, по спине бродят мурашки озноба.

Администратор-сменщица посмотрела с удивлением:

— Ты же на больничном!

— Я… я на минутку, — растерялась Арина.

Здесь ничего, что ли, не знают пока?

Куда идти? Оформлял на работу ее Тимур. Просто унес трудовую книжку и сказал на следующий день выходить. Значит, в отдел кадров? Но Арина, хотя и проработала в академии целых два месяца, даже не представляла, где он находится.

И будто в спину толкнули — отправилась на второй этаж. Первым делом взглянула на пятый корт. Тимуровы малыши бьют по плюшевым[7] мячикам. А тренер теперь другой — Инга Матвеевна. Лицо недовольное. Понятное дело. Директору, пусть и спортивному, в кабинете куда уютнее, чем на корте.

Арина подошла к стойке буфета. Наталья Максимовна сузила глаза:

— Совести вообще нет.

— Почему? — Арина растерянно улыбнулась.

— Как только наглости хватило сюда явиться!

— Уволиться.

— Тогда ладно, — процедила бывшая коллега. — Тихушница, ангелочек. А какая гадина оказалась!

У Арины задрожали губы:

— Я… я не хотела. Случайно вышло!

— Кому другому сказки рассказывай! Случайно! Будто я не видела, как ты его об стенку приложила.