И только в середине месяца отозвалась:

— Да, дядь Федь?

Ни в чем упрекать не стал.

— Соскучился. Хочу на чай напроситься.

— Не выйдет, — вздохнула Арина. — Я в Санкт-Петербурге.

— Отдыхаешь?

— Нет, работаю.

— Где?

— В теннисной академии.

— Преподаешь музыку? — пошутил он.

— Нет. Я администратор! — голос почти веселый.

— Когда вернешься?

— Не знаю. Когда надоест.

Стойкое ощущение: она не одна. Разговаривает с ним, а кто-то рядом ее внимательно слушает. И мнение этого человека для Ариши чрезвычайно важно.

— Тогда привет любимому городу, — спокойно отозвался Федор Константинович. — Я могу тебя навестить, если буду в командировке?

На секунду запнулась, потом произнесла со значением:

— Конечно. Вы ведь мамин друг.

— А где тебя там искать?

Снова запнулась:

— Ну… живу я далеко от города. Но можете прийти в академию «Матчбол». Это на Крестовском.

Похоже, все-таки с мужчиной она. Нашла себе пару.

«А ты все прощелкал».

Или пока нет?

Руководитель питерского филиала — давний друг Федора и надежный человек — по выходным играл в большой теннис."

"Детективное практически поручение воспринял рьяно и уже через пару дней доложил: Арину в город на Неве привез тренер Тимур Волынский. Красивый, успешный, молодой. Она влюблена как кошка. Ходит за ним бледной тенью.

— Он не обижает ее?

Коллега смутился:

— Так глубоко я не копал. Понаблюдал за ними, кое с кем поговорил. Смотрит свысока. Но вроде не бьет. И не гуляет. Арине все завидуют — этот Тим в академии первый парень на деревне.

«Молод и красив. Не то что я».

Не унижаться. Выкинуть из головы глупые мечтания. Постараться забыть девчонку. Найти себе наконец — подругу своего возраста. Или хотя бы лет на пять-семь моложе.

Федор с горя шарахнул полстакана коньяка, завалился спать. И приснился ему странный сон. Обычно Аришка виделась несчастной, грустной. Даже в объятиях Морфея — хотелось ей помогать. Но сегодня девочка выглядела аппетитно, солнечно. Глаза блестят. Одета соблазнительно: шелковое платье в обтяжку. Стоит на пирсе, весело машет ему. Куда только делись вечная хмурость, надутые губы. Улыбается, притопывает ножкой от нетерпения:

— Дядь Федь! Пошли купаться быстрей!

Хватает его за руку, тянет к краю волнореза.

Он смеется:

— Аришка! Ты ведь всегда прыгать боялась!

Она хохочет в ответ:

— Я и к вам раньше подойти боялась.

— А теперь?

— А теперь хочу в любви признаться. Пока не поздно!

— Ну ничего себе!

— Простите, дядя Федечка! — Улыбается лукаво. — Мне надо было давно вам сказать. Только я все не решалась. Ну что? Прыгаем?

И они вместе врезаются в теплую воду.

Проснулся в поту, встрепанный. Машинально пощупал соседнюю подушку — холодна и пуста.