Она ведь приехала в Москву к дяде Феде! Вот к нему и надо бежать!

Арина взглянула на часы — семь вечера.

Время непонятное. Домой он добраться явно не успел. Но и с работы уже мог уйти.

Коли сюрприза — красавицы со свежей прической и макияжем на пороге офиса — не получилось, девушка достала мобильник. Набрала личный номер: абонент недоступен. Странно. Обычно дядя Федя отвечал ей всегда. Подождать минут десять, набрать снова? Или он увидит — сам перезвонит?

Но она стояла в чужом-своем подъезде. В ужаснейшем настроении. И чего-чего, а ждать — хотелось меньше всего.

Решила набрать приемную.

Арина до сих пор остерегалась острых на язык секретарш, поэтому тон получился просительным:

— Вы не могли бы меня с Федором Константиновичем соединить?

— Он сейчас на встрече! — бодро проинформировала помощница. — Велел категорически: не беспокоить!

— А когда встреча закончится?

— Пути бизнеса неисповедимы, — важным тоном ответствовала секретарь.

— Но хотя бы примерно? — упорствовала Арина.

— Не думаю, что очень скоро, — смилостивилась церберша. — Я только что в переговорную вино и крекеры подала.

Обсуждают — или уже обмывают?

Какая разница? Все равно идти больше некуда.

Напротив офиса дяди Феди есть кафе. Она тоже возьмет себе одинокий, угрюмый бокал вина и будет ждать, когда он появится.

* * *В метро пришлось ехать в самый час пик, и после двух переходов в плотно стиснувшей ее толпе Арина чувствовала себя не просто грязной — натуральным бомжом. Кем она, собственно, теперь и была.

Едва добралась до кафе, первым делом кинулась в туалет. Волосы под шапкой сбились, засалились. От свитера неприятный запах — по счастью, воняло хотя бы пылью, а не потом. Арина, опасливо косясь на дверь, протерла влажной салфеткой подмышки. Но толку-то! Дезодоранта нет. Она вообще ничего из средств ухода с собой не взяла — знала, что в квартире оставалось полно еще маминых лосьонов, кремов. И косметики целый чемодан — мамусик красилась куда более умело и эффектно, нежели ее непутевая дочь.

Кое-как пригладила волосы. Умылась казенным мылом — кожу сразу стянуло, начало щипать. Из недр сумки выудила губную помаду — давно забытую, засохшую, некрасиво бордовую. Бледное лицо и кровавые губы — совсем не годится. Стерла. Еще раз набрала личный номер дяди Феди. По-прежнему недоступен. Что-то затянулись у него переговоры — с вином и крекерами.

Арина вернулась в зал. Села за столик у окна. Заказала бокал красного. Вместо крекеров ей предложили кроссини — сухие, хлебоподобные палочки.

Позвонить Гене с Кузей? Ох, Арина, брось. Что тебе до чужого отеля — когда ты сама бездомная?

Дядя Федя теперь подумает: она решила ответить на его чувства просто потому, что ей жить стало негде. Фу, как нехорошо.

Залпом махнула бокал вина.

И замерла.