Один из спортсменов попросил на счет. Тимур согласился. Выигрывал — под ноль. Но иногда приходилось бегать — мальчишка настырный оказался. Ну и добегался. Вдруг упал — и все.

— Не может быть. — Из глаз брызнули слезы.

Наталья Максимовна взглянула безжалостно:

— Врачи сказали: инсульт. Скорей всего, последствия травмы. Той самой.

— Но я…

— Да, Аринка. Везучая ты, — злобно произнесла буфетчица. — Не успел он на тебя в суд подать.

И вдруг разулыбалась, спросила:

— А чего ты в Питер-то приехала?

— Дела.

— Делова-ая, — хмыкнула Наталья Максимовна. — На кладбище-то хоть сходишь к нему?

Арина не ответила.

Пулей сбежала вниз. Прямо в бахилах выскочила на улицу.

Что за год? Что за бред? Почему вся ее жизнь — цепь каких-то нелепиц?

Она попыталась вспомнить лицо Тимура — но не смогла.

Зато вместо него привиделся дядя Федя — такой расстроенный, когда она отвергла его поцелуи.

* * *Арина не успела заметить, как закончилось лето. И когда осень золотила деревья, обрушивала на каналы ворохи желтых листьев — тоже не замечала. Их маленький коллектив — Кузя с Геной, бухгалтер и она, капитан корабля, — ночевали и дневали в «Добролюбове».

А если выбирались — только к поставщикам. В налоговую. В СЭС. К пожарным.

Проверки и придирки сыпались сотнями. Пожилая бухгалтер качала головой:

— Ощущение, будто специально копают. Может, кто на помещение метит?

— Так в собственности помещение. Как его отберешь?

— Ну, может, жильцы жалуются. Не хотят, чтобы в их подъезде отель был, — вздыхала женщина.

— С жильцами Мария Олеговна договорилась. Кому-то приплачивает даже, чтобы не вредничал.

— Значит, мало приплачивает. — Вздыхала бухгалтер.

И мужественно готовила новые документы, отбивала атаки."

"Гена с Кузей, помимо уборки номеров, вдохновенно взвалили на себя еще кучу обязанностей. Снабжали посетителей настольными играми, находили авторские экскурсии, сами спроектировали компактное устройство для сушки зонтов.

Арина — помимо общего руководства — занималась косметическим ремонтом. Меняли ковролин на дешевое, но приятное акриловое покрытие, возвращали на место жалюзи.

Дядя Федя — как и обещал — приезжал проведывать.

С каждым разом она чувствовала, что все больше и больше рада его видеть. Всегда сама брала под руку. Охотно рассказывала обо всех проблемах и достижениях. Расспрашивала — про Москву и работу. Подспудно ждала: ну, сейчас, ну, сегодня — он ее поцелует. Или позовет к себе в номер. Или подарит кольцо.

Однако дядя Федя смотрел ласково, но лихого удальства, что так смутило Арину в июле, больше не демонстрировал.

Иногда Арине казалось: он ждет, когда девушка проявит инициативу сама.

В другой раз чудилось: мужчина к ней вообще равнодушен.