Односторонний договор о ненападении и признании на четверть века был красиво отпечатан и «укутан» в папку из тончайшей кожи, инкрустированную самоцветами. Осталось лишь передать его Павлу.

Впрочем, это была формальность. Реально он уже действовал.

Только что убранный в карман комм завибрировал, отвлекая от мыслей.

— Слушаю, Павел Анатольевич, — негромко ответил он."

"— Лев Демидович, — столь же ровно ответил молодой Волконский. — Скажу честно, я зол. Однако до сих пор верю тебе. Исключительно потому, что ни одного ОБГОВОРЕННОГО пункта ты не нарушил. Готов встретиться в ближайшее время. Если мои данные не врут, то ты приближаешься к столице с Северо-Запада со скоростью в двести пятьдесят километров в час.

Воевода подался вперед. Соответствующий электронный индикатор показывал «247».

— Сильно, — хмыкнул он, допуская каплю эмоций в голосе.

Кажется, кто-то имел возможность получать данные от ПВО столицы. Даже если и разово… все равно сильно.

— Каким образом вы видите нашу встречу? — поинтересовался клановец.

— Мне нужно полчаса твоего времени, — прикинул Лев Демидович.

Он не собирался давить на парня. И вовсе не из врожденной гуманности. Просто каждый человек на принуждение реагирует по-разному. Павел — с агрессией. Вот такая вот особенность. Так что «жестить» стоило лишь в одном случае — если компромисс не должен быть найден ни при каких условиях. Не тот случай.

— Тогда в течение двух часов я буду готов, — негромко сообщил Волконский.

Воевода Юсуповых удивленно уставился на комм. Готовность — это, конечно, хорошо. Но вот даже не поинтересоваться есть ли время у него… Тут одно из двух: либо клановец прямо сейчас хочет оскорбить собеседника, либо…

— Где именно, Павел Анатольевич? — ровно поинтересовался мужчина.

— Вас проводят, Лев Демидович, — коротко ответил парень и дал отбой.

* * *— Ознакомились? — поинтересовался очередной следователь-канцелярист.

На памяти Льва Демидовича, уже пятый или шестой. Иногда они повторялись. Как всегда, после ""беседы, он чувствовал себя так, словно кто-то могущественный чайной ложкой вынул мозг из его черепной коробки чайной ложкой, а после без всякого разбору свалил все обратно. В данный момент Юсупов бы затруднился ответить, а что именно он наговорил. Благо, все его слова были отпечатаны в итоговом протоколе.

— Ознакомился, — коротко сообщил он, положив на стол протокол его беседы с представителем «ока государева».

«Это надолго.» — решил мужчина. Возможно, год или два еще будет вестись расследование поступков бывшего Главы Юсуповых. Так что еще не раз придется ему отвечать на одни и те же вопросы. Успокаивало лишь то, что из вариантов «плохо», «очень плохо» и «просто ужасно», отец выбрал первый. Все могло быть намного хуже.