Все деревянное, что имелось в цеху, занялось жадным пламенем. Просела и рухнула крыша.

В селе надрывался пожарный колокол. Толпа полуодетых людей – многие даже уснуть не успели после трудного дня – кинулась на пригорок тушить пожар. Лихорадочно работала колонка. Люди бежали с ведрами, баграми.

Матерился Василий Максимович Ус, производитель работ, заразивший часть населения своей решимостью и целеустремленностью. Лишь благодаря ему, коммунисту с двухлетним стажем, фронтовику, получившему ранение при освобождении Киева, производственные площади были восстановлены в сжатые сроки.

– О себе думайте, товарищи, о семьях, которые голодают. Работать надо. Дел у нас море. Не коситесь на лес! – убеждал он односельчан.

Но все было тщетно. Бандеровцы подожгли здание со знанием дела, заодно швырнули туда пару оборонительных гранат. Цех догорал.

Растерянные люди толпились на пригорке. Все валилось у них из рук.

Василий Максимович раздувал буденновские усы, призывал людей не стоять столбами. Возможно, что-то удастся спасти.

В это время и появились герои УПА. Они окружили пригорок, где стояли люди, и молча наблюдали за ними. Отблески света от пожарищ плясали по небритым лицам.

Селяне поздно заметили их, заволновались, стали перешептываться. Про огонь они сразу забыли. Кто-то попытался прорваться через оцепление в село. Его схватили за шиворот, швырнули обратно. Автоматная очередь пропорола землю под ногами. Люди в страхе закричали, сбились в кучку.

Бандеровцы подошли ближе, замкнули круг. Они держали автоматы наперевес.

– Кто вы такие, мать вашу? Чего вам надо? – прорычал Ус, хотя давно все понял. – Убирайтесь отсюда к чертовой матери!

Еще одна очередь пропорола воздух. Василий Максимович схватился за лохмотья простреленного уха, взвыл от боли."

"– Неплохо, Зиновий, – заявил здоровяк Гаврила Крытник, колоритная физиономия которого до глаз заросла бородой.

Зиновий Гузенко презрительно сплюнул, передернул затвор. Не так уж и сложно научиться стрелять, когда повсюду столько мишеней.

Ус на подкосившихся ногах отступил в толпу. Там кто-то подхватил его за локоть и поддержал.

Банда окружила сельчан.

Вперед вышел рослый ссутулившийся мужчина в полувоенном френче. Он хромал, опирался на трость с резным набалдашником. Отблески пожара плясали по изувеченному лицу, превращали его в кошмарную маску. Половину физиономии иссекли рубцы и шрамы. Кожа натянулась так, что глаза оказались в разных плоскостях. Но это ничуть не мешало им переливаться демоническим блеском.

– Так-так. Мы очень рады приветствовать вас, дорогие сельчане. – Мужчина выговаривал слова тщательно, с заметным трудом.