– Настя уже устала подсказывать. – Цветочек такой голубенький. Вернее, корень его. Это не кофе, товарищ капитан, а фигня какая-то. Впрочем, ладно. Мы согласны на цикорий.

– Тогда пойдемте вниз, товарищи. Старшина Вахмянин как раз самовар растапливает, сапогом раздувает.

Около полуночи «ГАЗ-64», приписанный к отделу внутренних дел, въехал во двор заброшенной хаты, стоявшей на улице Лобной.

– Я подобрал этот дом со всеми мерами конспирации, – уверил своих гостей Кисляр. – В принципе не окраина, десять минут пешком до Загорской улицы. Но рядом пустырь, за ним лес, соседние дома тоже пустуют, так что соглядатаев не будет.

Бандеровцы в этой части города не появляются, для них здесь нет ничего интересного. Дом принадлежал польской семье, расстрелянной бандитами в июле прошлого года. Участок окружает высокий забор. Двери прочные. В доме несколько комнат, чердак. Машину я вам оставлю. Ворота и двери запираются на ключ. Эту хатку я присмотрел давно. Для пущей безопасности в доме напротив разместятся мои сотрудники. Можете, конечно, ночевать в кабинете, товарищ майор, дело хозяйское. Но лично мне эта хатка нравится. Я и сам тут пожил бы. Решайте. Мои люди останутся, это, извините, мне решать. Звонили из штаба, приказали позаботиться о вашей безопасности ввиду важности вашей работы. А вообще обидно. – Капитан сокрушенно вздохнул. – Тут наша земля, Советский Союз, а мы вынуждены существовать на полулегальном положении. Вы не волнуйтесь, мы проверили, хвоста не привели.

– Намекаете, Федор Ильич, что первая ночь пройдет спокойно? – с улыбкой осведомился Шелест.

– Что вы, остальные тоже, – заявил Кисляр. – Я головой отвечаю за вашу безопасность, товарищ майор.

Так что, сами понимаете, предлагаю лучшее.

Ночевать на рабочем месте Станиславу действительно не хотелось. Стены, повидавшие всякое, давили на психику. Организм их отвергал. Он поблагодарил капитана за хлопоты и отпустил.

Оперативники с фонарями обследовали дом. Внутри оказалось сравнительно чисто. Три комнаты, заколоченный чердак. Три окна выходили во двор, опоясанный двухметровым забором. В доме нашлись кровати, постельное белье. Во дворе колодец, пользоваться которым Кисляр не советовал.

Окна изнутри закрывались ставнями, что не могло не нравиться офицерам.

Имелся запасной выход, запертый на солидный засов.

Перед сном оперативники вышли во двор, молча курили, слушали звенящую тишину. В лесу попискивал совенок. Видимо, мамку потерял или начал самостоятельную жизнь, и она ему чем-то не понравилась.

После полуночи стал усиливаться ветер, гнал на юг рваные облака. В воздухе витало что-то недоброе.

Войны офицеры не боялись. Они не желали попасть впросак, умереть, не сделав ничего полезного. Оружие постоянно носили с собой.