Итого сейчас в лагере было сорок восемь человек (включая меня). Боеспособных чуть больше двадцати.

Я допил чай, ещё раз потянулся, зевнув, и продолжил чтение. В руках у меня был небольшой блокнот в кожаном переплёте. Возможно, единственное, что осталось от Борея. Ещё небольшой ключ, который я нашёл вместе с блокнотом, но что он открывает, я пока не знал. Скорее всего, какой-то схрон, где Борей хранил награбленное. В самом блокноте он довольно скрупулёзно вёл записи, отмечая, что прибыло, а что убыло.

И особое внимание он уделял своему развитию. Тем геномам, что уже инициировал и те, которые только планировал. Биомонитор я у него тоже забрал, но то ли со смертью владельца произошла блокировка, то ли без владельца, он не включался. Что, впрочем, одно и то же. По крайней мере, пока я не найду умельца, разбирающегося в биомониторах.

Но в случае с Бореем это было и не обязательно. Дотошный был мужик, описывал всё очень детально ещё и с координатами, где добыл тот или иной геном. Как адреса генотек, так и районы охоты на нужных монстров.

Управлять холодом он научился не сразу. В базе у него был кайман, но не простой, а с пометкой «альфа». А вот дальше был прописан целый маршрутный лист. Он будто бы с самого начала решил стать магом льда. И следующим геномом, который он инициировал, был совсем не ледяной дракон, не белый медведь и даже не мифическая русалка-снегурочка. Это был жук-плоскотелка.

Я почесал затылок, в очередной раз убеждаясь, как мало я знаю о насекомых. Особенно в вопросах, касающихся силы, мощности и чего-то убойным. Да, то, что они опасны, вообще нет вопросов. В Африке я многого насмотрелся. Начиная от мухи цеце и заканчивая кучей другой ядовитой дряни. Но это всё на поверхности, а начинаешь копать и сразу же вспоминаешь лекции Датча. Они бы с Бореем нашли бы общий язык. Один бы болтал без умолку, а второй строчил в блокноте.

Шикарный блокнот, я погрузился в него, как в какую-то остросюжетную книгу. Не оторваться и только фыркать и удивляться, как тот мальчик в «Ералаше», который словарь русского языка читал.

Жук-плоскотелка не мог управлять температурой и создавать ледяные иглы. Он просто мог пережить любой мороз. Снижал содержание воды в клетках и накапливал криопротекторы, что-то типа глицерина. Они уже, в свою очередь, не давали замёрзшим клеткам крошиться как стеклянным. Плюс, вырабатывались специфические антифризные белки. И всё это вместе позволяло выдержать температуру до минус ста пятидесяти.

Этим геномом Борей по сути уже создал новую базу, с которой дальше начал управлять холодом. Научился переносить низкие температуры, и следующим шагом нужно было научиться её понижать. Для начала температуру собственного тела, и для этого он выбрал геном медведя.