— А то узнаешь, вернее, на себе прочувствуешь, до какого звания она дотягивает. Сражаться я ее лично учил. Вот и получится, что она тебя, как того козла, с мечом в руках по двору гонять будет, а ты и ответить ей ничем не сможешь, потому как «девочка» и вроде даже «твоя». Про травника после поговорим. А пока давайте разыщем того старика и пусть расскажет, как гонца нашли и трогал ли кто его сумку с документами. — Он отошёл от нас на несколько шагов и громко прокричал: — Гасми, иди сюда! Дело к тебе важное!

Не дождавшись ответа, Сарен махнул рукой и отправился искать разведчика.

— И все же, Рьяна, почему ты не справляешься с собственной болью?

Айдан протянул руку и поправил на мне плащ, прикрыв голову капюшоном.

На мою ладонь упала холодная капля. Начался мелкий дождь. На сырую землю посыпались и мелкие кусочки льда. Град. Колючий и неприятный. Порывы ветра ударяли в спину и, сделав всего один неосознанный шаг, я вдруг оказалась вплотную прижата к мощному телу генерала.

Моргнув, попыталась отстраниться, сама не понимая, что мною двигало, но он не позволил.

— Холодно, моя девочка. Стой рядом. И прошу, ответь на мой вопрос.

— Ты всегда такой упертый, дракон? — Я все же отстранилась и, подняв голову, взглянула в его лицо.

— Магия у меня от матери, она была лерой. Магичкой. Отец, как ты знаешь, перевертыш. Слишком ранний оборот и тот ужас, что я пережила в момент смерти родных, сделали свое дело. Я целитель. Сильный, но на меня эта магия не действует. Вот такой изъян. Если бы зверь окреп, если бы мать не передала мне в последние секунды жизни свой дар... Да много этих если бы... Но так уж вышло, я поглощаю магию целителя, но он словно мертвую при этом лечит. Вся сила в никуда.

— А отвары трав и корешков? — широкие брови дракона сошлись на переносице, а на лбу залегла глубокая складка. Кажется, я только что увидела, как генерал хмурится по-настоящему.

— Помогают, — уверенно кивнула, — но знать о моих слабостях тебе не положено. Мы все еще враги, Айдан.

— Да какой ты мне враг, малышка? — он хмыкнул. — Отец не раз присылал мне приказы напасть на твои земли. Захватить. Отобрать. А я все не решался. Ну как можно воевать с девочкой, с которой так нехорошо обошелся? С годами, Рьяна, я поумнел и по-другому стал смотреть на свои поступки.

Глупый, горячий, несдержанный. Вот таким я был тогда.

— Что же не напал, а вызвал гнев отца? — мне стало не по себе от его слов.

Война... я боялась ее. Боялась увидеть свои земли разоренными, людей мертвыми. А семью... Я невольно снова взглянула на окна Филлии.

— Не воюю я с женщинами. Зачем? Можно ведь договориться. Просто поговорить и найти общее решение.

— Хочешь, чтобы мой фьеф стал частью вашей империи? — я прищурилась, ожидая его ответ.

— Нет, империя и так разрослась. Старик не справляется с ее управлением.