Воины отца умирали один за другим. Мой барс убивал врагов. А я все искала взглядом Максена. Но сейчас в сердце впивалась острыми шипами боль от понимания его подлости.

Разменная монета. Так какая разница под кого подложить...

Полный боли рык. Вздрогнув, я осознала, что сжимаю в своих ладонях вырванное горло. Максен, медленно оседая на землю, смотрел на меня. В его глазах, так похожих на мои, плескалась щемящая душу вина.

— Никому нельзя верить, сестренка, — по его подбородку стекала кровь. — Никому...

Закричав, я подскочила и, хватая ртом воздух, комкала одеяло, порванное когтями.

Рядом с кроватью, чуть покачиваясь, словно на ветру, стоял призрак брата. Его губы быстро шевелились.

Он пытался что-то сказать, вскидывая руки, указывая куда-то в стену. Кричал и бился в истерике. Но я не слышала ни звука.

— Рьяна! — входная дверь распахнулась и на пороге показался напуганный Айдан. — Ты кричала! Я слышал твой вопль.

Он подбежал ко мне прямо через призрак брата. Максен дернулся и медленно растаял.

— Рьяна, — обхватив мое лицо руками, Айдан вынудил взглянуть на него. — Ты плачешь, девочка моя. Сон? Кошмар?

Его большие пальцы стерли влагу с моих щек.

Выдохнув, дракон прижал меня к своей груди. От его холодной куртки пахло сыростью."

"— Никому нельзя верить, — тихо прошептала я. — Совсем никому.

— Нет, — шепнул дракон, мягко укладывая меня на кровать. — Без веры, Рьяна, жизнь становится пустой и серой. Вера — это свет на тропинке пути. Без нее совсем заплутаешь.

Покачав головой, я сильнее обняла Айдана за шею. На щеку упало что-то холодное. Моргнув, разжала руки и стерла каплю, рассматривая оставшуюся на подушечках пальцев влагу.

— Снег, — выдохнул мой генерал. — Тает на воротнике и стекает.

Я с улицы прибежал. Ощутил такую боль в груди, словно ударили под дых. Сразу смекнул, что что-то неладное с тобой. Пока по лестнице несся, чего только в голову не лезло. У меня ладони трясутся не меньше твоего, — он показал подрагивающие пальцы. — Но... кошмар...

Он выдохнул с неким облегчением. Моего мужчину словно отпустило.

— Драконы, как и оборотни, чувствуют свою женщину? — вскинув голову, я уже более осознано взглянула на Айдана.

Мокрый, вроде бледный, щеки раскрасневшиеся. Лоб в испарине. Он действительно бежал. В глазах какой-то шальной огонек.

Испуг. Подняв руку, скользнула ладонью по его скуле.

— Айдан, поклянись мне кое в чем, — я с трудом узнавала свой охрипший от ужаса голос.

— Я не отступлюсь от тебя, Рьяна. И не покину, — процедил он жестко. — Все остальное... Да, клянусь. Что бы ни попросила — сделаю.

— Не лги, — тихо произнесла, глядя в его глаза. — Никогда и ни в чем. Не действуй за моей спиной. Не принимай важные решения, не рассказав. Не распоряжайся судьбой наших будущих детей. Особенно дочерей. Для меня это очень важно.