– Окей, Ром, – говорит Алиса с уже знакомой мне мстительной интонацией. – Жди здесь! Сейчас все будет.

– Эй, а как же я? – пытаюсь войти за ней в подъезд, но чуть не получил дверью по лбу.

Минут через пять Виноградова уже стоит на балконе своей квартиры и с маниакальным блеском в глазах швыряет вниз вещи бывшего бойфренда.

– Вот, забирай! Забирай свое барахло! Лови!

Гаишник бегает, как угорелый, и растопырив руки, пытается поймать свои пожитки. Лицо красное, как у рака после бани.

– Алиска! – кричит он, – прекрати! Это же моя любимая футболка с Че Геварой!

А с балкона, как ответ, в него летит подушка. Прямо в голову прилетает. Роман шатается, но подушку ловит, обнимает ее, как родную. Смех, да и только!

– Это же моя любимая подушка!

Алиска высовывается с балкона, глаза мечут молнии.

– Любимая? Да ты с ней больше обнимался, чем со мной! – орет в ответ. – Лови, кобель!

И швыряет вниз еще какую-то хрень. Роман едва успевает увернуться, чтобы по башке не получить."

"Мне бы валить от этой сумасшедшей подальше и добровольно отдать Мазду Шилову уже сегодня, признав поражение. Но нет, Гордей Державин не ищет легких путей и никогда не сдается.

Сейчас что-нибудь придумаю, как к ней подобраться. Спроважу идиота и поднимусь к ней на огонек, успокою, приласкаю.

– Гордей Денисович! Вы еще тут?! – Алиска замечает меня, и взгляд ее становится еще злее. – Уходите, пока и вам тоже чего-нибудь на голову не свалилось!

Алиска выдает неприличный жест обеими руками, и дверь захлопывается с таким грохотом, что стекла в окнах дребезжат.

Я подвисаю.

Это что сейчас было-то?

Вот ведь капитальный облом вышел с чаем! И всё из-за этого идиота Ромика, я его щас придушу нафиг! Всю малину мне испортил.

*****

Нет, ну серьезно! Почему они все такие… такие… козлы? Я, конечно, знаю, что среди них иногда попадаются и нормальные экземпляры. Но что-то мне в последнее время попадаются исключительно отборные парнокопытные.

Гордей Денисович – красавчик, слов нет. Высокий, голубоглазый и улыбка голливудская. Ходячий рекламный плакат мужской привлекательности. И что? И ничего, кроме как провернуть грязную интрижку у него в голове нет.

Да чтоб его черти пялили в аду!

Понимаю, когда дурацкое пари заключают какие-нибудь студенты-недоучки, но когда человек, который занимает высокую должность… Это за гранью моего понимания.

А потом еще этот… бывший. Вспоминаю его, и сразу хочется бить посуду, желательно об Ромкину никчемную голову. Два года мне клялся в вечной любви, а потом, оказывается, у него этих ""вечных любовей"" было штук пять, не меньше.

Сволочь, какая же он сволочь!

Чтобы успокоиться, звоню маме. У нас с ней сложились доверительные отношения. Она – моя лучшая подруга, которой можно рассказать всё.

– Мам, у меня тут апокалипсис личного масштаба.