И впредь другие отморозки десять раз подумают, прежде чем нападать на сотрудников «Валентино». А если всё же кто-то рискнет — его будет ждать еще более зверская смерть.

На ее личике возникает легкий испуг. Она даже отстраняется, и я было обрадовался тому, что пронесло, но это оказывается ложной надеждой. Маша резко подается вперед и, обвив мою шею, целует. В щеку, слава богу.

— Ты не только сильный и грозный, — шепчет она, не отпуская меня. Чувствую, как и ее пышности прижимаются ко мне. — Но и заботливый, Даня. Твоим работникам повезло с сюзереном.

— Какой же я сюзерен. У меня еще нет герба, — замечаю, легко погладив девушку по спине

Она довольно жмурится и всё же, помедлив, отстраняется будто бы с неохотой.

— Пока нет, — улыбается княжна, а потом распахивает дверь и с кошачьей грацией выскальзывает наружу. — Не провожай меня, Даня.

Я откидываюсь на спинку сидения и выдыхаю. С облегчением.

Не знаю, что было у Маши на уме, но, к счастью, она не перешла грань. Впрочем, я бы ей и не позволил. В мире, где память человека подобно флэш-накопителю, нужна двойная осторожность.

Если бы Маша поцеловала меня в губы, это бы отпечаталось у нас обоих в сознаниях, а потом бы вскрылось на очередном обновлении щитов княжны. Я уверен, что князь Морозов регулярно шерстит воспоминания своей семьи. Да и не только Морозов — во многих дворянских родах так.

Нажимаю кнопку связи с водителем.

— Никита, вези обратно в «Фейерверк».

Нужно наконец допросить своих топ-менеджеров. Надеюсь, полиция и гвардия с ними уже закончили. А то мне предстоит серьезный разговор с директорами.

* * *"

"После короткого разговора с отцом Маша приходит в свою комнату и как есть в платье заваливается на кровать.

А потом не выдержав, блаженно дрыгает ногами и мурчит от удовольствия.

«Ох, мальчик мой».

Приятные воспоминания накатили на девушку волной. Внизу живота становится жарко, как в печи. А еще нестерпимо горят губы. Их обжигает огонь упущенной возможности. Она не могла поцеловать его по-взрослому, отец бы узнал, но как же этого хотелось…

— Ммм, Даня, — счастливо выдыхает княжна. — Милый мой мальчик, я даже представить не могла, что ты такой свирепый!

Та демонстративна жестокость, что она видела в «Фейерверке», поразила девушку до глубины души.

Но совсем не расстроила, нет, она всего лишь узрела симпатичного ей юношу в новом свете. С чего бы расстраиваться? Наоборот, ей даже понравилось, что он может принимать столь радикальные решения. Сама Маша была далеко не такой. Но в мире мужчин царят другие законы. Ее отец с дядей становятся очень жестокими, когда требует ситуация. И ее муж тоже обязан быть жестоким.