— Кхм, в том-то и дело, что я в этом должна убедиться, — продолжает неприятно удивлять меня директриса. — Простите за откровенность, но вы юноша молодой, а все мы прекрасно знаем, насколько мужчины в этом возрасте темпераментные. Тестостерон бурлит в крови, и беспрестанно мучают мысли о том, как хорошо было бы задрать вон ту юбку, или эту юбку, и вообще — все юбки в мире.

— Забавно это от вас слышать, — фыркаю. — Вы знаете, кто я такой?

— Я слышала, что вы приобрели «Валентино», Даниил, — невозмутимо кивает женщина. — Если вы спрашиваете о том, знаю ли я, что вы владеете многомиллионным состоянием, то да, я это знаю.

Я просто предупреждаю, что наша Школа не готовит любовниц. Наших выпускниц нельзя использовать как подстилки, понимаете? — строго спрашивает.

Очень странно. Смотрю я на директрису и задаюсь вопросом: она сейчас серьезно? Если уж на то пошло, лично у меня и мысли нет заваливать свою помощницу в постель. Зачем? У меня есть Лена, у меня есть Лакомка, и много кто еще у меня будет. Но это у меня. Мы живем в патриархальном мире, разделенном на сословия. Дворяне правят простолюдинами, а мужчины правят женщинами.

Может, это несправедливо, но всё так как есть. И ручаюсь, что огромный процент начальников временами используют выпускниц этой Школы вовсе на для работы. Это норма жизни. А мне тут устроили спектакль нравственности.

— Вы подготавливаете помощников в том числе для дворян? — уточняю.

— Конечно, у нас престижная Школа, — соглашается Анна. — Кто-то устроился даже в аппарат боярина.

— Молодые дворяне тоже числятся в клиентах, наверняка?

— К чему вы клоните? — сужает она подведенные глаза.

— К тому, что ваши слова расходятся с реальностью, — фыркаю. — Молодые горячие аристократы точно используют ваших девушек как любовниц. Если они красивы, конечно. Или дворянам позволено спать с вашими выпускницами, а мне нет?

— Что… — опешила она.

— Простите за честность, но уверен, что вы и сами знаете реалии современного общества, — я встаю со стула. — Предмет этого обсуждения слишком банален. А посему у меня нет больше настроения участвовать в пустом разговоре.

Отвернувшись, шагаю к двери, когда слышу в спину:

— Постойте! Я была неправа!

Замираю и оборачиваюсь.

Женщина выглядит растерянной.

— Что же вы так бурно реагируете, Даниил Степанович? — Анна смущенно водит рукой по волосам и виновато улыбается. — Пожалуйста, давайте продолжим наш разговор?

Хм, судя по ее волнению, похоже, она во мне заинтересована.

— Только если мы будем говорить по существу, Анна Владимировна, — ставлю условие. — Никакого больше неуместного «учительского контроля».

— Да, хорошо, — женщина поджимает губы, ее скулы заостряются.