Хватит уже загонять себя в могилу.

— Зачем, — Даниял хотел встать и выдернуть иглу, но отец остановил.

— Жизнь продолжается. Ты забросил дела, тебе уже телефон оборвали, а ты в запой ушел, — видно было, что отец недоволен, но пока сдерживается, — ты же мужчина, Даниял! Так раскиснуть из-за женщины!

— Мне все равно, отец.

Отец что-то говорил, стыдил его, призывал к здравому смыслу. Потом говорил о расследовании, Баграевы так и не установили, кому понадобилось так опозорить их семью. Если бы была цель уберечь Данияла от порочащего его честь брака, достаточно было прислать материалы ему или отцу.

Здесь под удар попали все Баграевы, поэтому отец рыл землю в поисках того, кому нужен был этот скандал.

А Даниял думал. Ведь он правильно сказал — ему все равно. Все равно, была Дана тогда в сауне или нет, снималась она в обнаженных фотосессиях или нет. Значит, ей очень надо было, почему-то теперь казалось, что она объяснит, главное, услышать ее голос. И Дан знал, что поверит.

Он не думал, что так успел проникнуть в эту девочку, или она в него, там как посмотреть. Странно, ему ведь даже типаж такой не нравился никогда, он скорее выбирал женщин по типу своей договорной невесты.

А Данка худенькая как тростинка, правда, фигурка ладненькая — даже воспоминания о том, как все помещалось в его руках были болезненными. Он правильно про нее сказал — куколка, настощая куколка…

— Где она сейчас? — спросил отца, не заметив даже, что перебивает. — С ней связывались адвокаты?

В каком-то тупом оцепенении узнал, что они уже давно друг другу никто — их не развели, брак попросту аннулировали. Да, он подписывал бумаги, но там речь шла о разводе, а при разводе Дана могла потребовать денежную компенсацию.

Только она ничего не стала требовать, ни она, ни ее сестра — упрямая гордячка, они обе такие, Даниял даже не сомневался, что так будет. Выходит, он с Даной теперь друг другу никто, они даже не бывшие.

Вот только что делать с той ночью, которая была и была настоящей, брачной? Когда эта девочка, похожая на куколку, отдавалась ему с таким пылом, а он брал с трепетом, совсем охреневший от нежности, которую в себе и не подозревал?

— Я хочу с ней поговорить, — упрямо сказал Даниял.

Пусть она его пошлет, пусть откажется говорить с ним, он просто услышит ее голос. А дальше можно попробовать ее вернуть — как, он сам не знал, но был уверен, что поймет по голосу, остались ли там хоть какие— то чувства, или он все убил.

Рустам полетел с ним, и Даниялу казалось, что все происходит так медленно нарочно, чтобы его окончательно измотать. Город совсем не изменился с тех пор, как Дан улетел, чтобы начать готовиться к свадьбе, на которой все потерял.