Сказать, что это неправда, что она сама себя ненавидит за такие слова, что ни смотря ни на что, Дан — это лучшее, что с ней случилось в жизни, потому что она любит, но… Дана не стала этого делать, и однажды он просто исчез.

Он перестал звонить, присылать стикеры с гифками с утра и перед сном. Надоедать своими приглашениями на завтрак обед, ужин и пять раз в день на чашку кофе. Неприличными намеками, разгоряченными взглядами. И тогда Дана поняла, что на самом деле ее ничего не раздражает, а наоборот, ей его не хватает. И когда она успела привыкнуть к такому навязчивому присутствию Баграева в своей жизни?

Дана попыталась через секретаря офиса выяснить, куда подевался исполнительный директор, но та посмотрела на нее с сочувствием, как на болезную:

— Даниял Шамилевич в отпуске.

— А предупредить он не мог? — ляпнула Данка, обиженная до глубины души.

— Так вы же сами ему документы подписали, Дария Михайловна!

Ну все, это уже точно клиника. Но как можно было разобраться в тех кипах бумаг, которые ей несли на подпись все кому ни лень, разве что за исключением уборщицы? Данка подмахивала, не читая, хоть Даниял и пытался обстоятельно растолковать содержание каждой писульки.

Оставались дети, и тут ее ждал сюрприз

— Папа уехал кататься на серфе, — сообщил матери Никитка, когда она аккуратно поинтересовалась об отце, — он нас с Настюхой тоже обещал научить."

"Стало еще обиднее. И то, что сын добавил: «Он и тебя хочет научить, мамочка, очень хочет!» — никак ситуацию не исправило. Картина вырисовывалась неутешительная. Даниял заранее готовился к отъезду, оформил отпуск, поделился с детьми, и только ей не посчитал нужным рассказать. Куда именно уехал их папаша, Никитка вспомнить не смог.

Дана не подала виду, как ее это задело. В офисе удивительным образом все работало отлаженно, как часы, и по всему выходило, что ее присутствие там не обязательно. То есть Даниял искусственно раздувал ее значимость перед коллективом?

Данка подозревала, что на ее отсутствие никто и внимания не обратит. Но все же внутри что-то мешало просто забить на офис и перестать там появляться. И почему-то стыдно было именно перед Даниялом, ведь он так старался, чтобы ей было легче прижиться в компании. И разве он виноват, что ей это неинтересно?

— Дария Михайловна, можно? — в кабинет заглянул Батраз, и Данка поспешно вытащила из-под себя ногу, выпрямляясь в кресле.

— Да, конечно, я вас слушаю.

Бутаев помялся у порога, но все же заговорил.

— Алана просила узнать, можно ли ей вам позвонить? Даниял сказал, все через него, но он не на связи, а Нина… Нина вчера снова спрашивала о вас.

Данка чуть не разревелась от стыда и от раскаяния.