— А если она захочет выйти замуж? Ты будешь мешать и ставить палки в колеса?

— Если захочет, тогда нет. Мешать не буду.

— Странная у тебя любовь, Баграев…

— Сначала не буду. А потом все равно отобью.

Данка закрыла руками лицо. Оля вытирала глаза бумажным платочком.

— Кстати, скоро у детей день рождения. Я правильно запомнил дату, Дана? — Костя озвучил дату, и Даниял стал белым как садовая гипсовая статуя.

— Это правда? — посмотрел на Данку, и когда она с убитым видом кивнула, тоже закрыл руками лицо, а потом принялся яростно его тереть.

— За какие шиши ты собираешься жить, Баграев? — не выдержал Волошин, наклонившись так, что чуть не упал с дивана. — Ты же так не привык! Или к папашке побежишь за помощью?

— Это я без них не смог привыкнуть, — тихо ответил Дан, кивая в сторону Данки и снова начиная топить ее в своих глазах. — Остальное неважно.

— А если она тебя в компанию не возьмет? Ты что, правда водилой пойдешь?

— Нет, буду тренером по серфингу. Давно хотел.

— Тебе для этого придется уехать, — вырвалось у Данки, и у Данияла просветлел взгляд.

— Я буду выдерживать график встреч, Дана, не волнуйся, самолеты летают по расписанию.

Аверин с видом глубокой удовлетворенности нажал «Стоп» на экране и откинулся на спинку стула. Разве что лоб рукавом не вытер. Даниял уперся локтями в стол:

— Кстати, коль мы уже обо всем договорились, скажи, старший рода — это такой стеб?

Аверин выглядел довольным и расслабленным.

— Почему же? В роду Авериных я старший, — и, глядя как ползут вверх брови Данияла, снисходительно заметил: — Ты не уточнил, какого именно рода. Твои проблемы, Баграев.

— Пожалуй, с этого дня придется подавать всем бомжам и попрошайкам без исключения. А то вдруг не признаю в гриме, неудобно, — попытался съязвить Даниял, но Костя всем своим видом давал понять, что испортить ему настроение сегодня не удастся никому.

— … — сказал с дивана потрясенный Волошин.

А Данка была уверена в одном: торгуй сейчас Аверин эликсиром молодости, она первая встала бы в очередь.

Клим с детьми задерживался, поэтому перед уходом Даниял попросил у Данки разрешения пройти в детскую. Хоть на несколько минут. Она лихорадочно искала повод, чтобы отказать, но ничего не придумала, поэтому пришлось разрешить. В конце концов, ей теперь предстоит научиться разрешать многое…

Дан постоял на пороге детской, потом вошел внутрь. Подошел к кроватям, поправил подушку на одной, на другой разгладил складку на покрывале. Взял Настиного зайца, подержал, посадил обратно. Прошел дальше и остановился перед полочкой с фотографиями."

"Поднес руку к снимку, где Настя с Никиткой в роддоме лежат рядом на пеленальном столике, и Дана увидела, как у него задрожали пальцы.

— Я их видел… — начал было говорить, но умолк и лишь шумно сглотнул.