Остается Степан Юрьев, верный человек, которого все уже давно называют Сержантом.

Варяг набрал мобильный номер Сержанта. Ему не пришлось долго объяснять, что делать и куда ехать: дорогу в кусковский дом Медведя Степан знал в мельчайших подробностях.

* * *— Ты должен, должен знать, старый пень! — орал рослый парень в камуфляжной куртке. Он стоял над распластавшимся на полу дядей Семой. У дяди Семы обе его тонкие, иссохшие старческие руки были нелепо задраны вверх и прикованы наручниками к стояку отопления. На запястьях, под стальными узкими кольцами, уже образовались багровые полосы кровоподтеков. Рослый ударил его носком литого башмака по ребрам — старик слабо охнул, и по морщинистым щекам покатились крупные слезы.

— Я ни… чего не… знаю… Сынки, откуда мне… знать… — измученно лепетал он. — Отцепите меня, ради Христа. Невыносимо же терпеть. Я ж говорю — не знаю.

— Все ты должен знать, сука! — шипел налетчик. Он схватил дядю Сему за шиворот и сильно тряхнул, отчего голова старика мотнулась из стороны в сторону. — Ты же тут двадцать лет был и сторожем, и садовником! Ты должен знать, где он хранил бумаги! Не покажешь тайник — я тебя, сволочь, вот этим тесаком на подтяжки порежу! Как свинье, брюхо вскрою, кишки намотаю на шею — этому меня в солнечной Чечне научили за три года, уж будь уверен, падла! — И с этим словами парень выхватил из кожаных ножен короткое и толстое, чуть изогнутое лезвие с зазубринами по верхнему краю.

Небольшая комната освещалась тусклым ночником на прикроватной тумбочке. Дверь с выбитой ручкой криво висела на одной петле, расплющенные косяки валялись на полу веером длинных щепок. Вся мебель в комнате была перевернута.

Из коридора вбежал коренастый парень. Он сдвинул свою маскировочную шапку на лоб. Его красное потное лицо блестело в сумраке ночника, как начищенный самовар.

— Ни хрена нет, Саш. Это ж, блин, не дача, а просто Зимний дворец — два этажа над землей, два еще больших — в подвале, коридоров, дверей, комнат и чуланов просто хренова туча. Тут до утра искать — не доискаться.

— Ладно, бля, — прохрипел рослый. — Не будем искать. Времени нет. Ща нам дедуля сам покажет… — Он взмахнул над головой ножом — лезвие со свистом рассекло воздух и полоснуло старика по руке. Из белесой борозды тотчас потекла темная кровь. Старик беззвучно заплакал, прикрыв глаза.

Нет, падла! — рявкнул налетчик. — Ты у меня слепого тут не корчи! Нечего глазки закрывать. Смотри, сука, на свою кровищу, смотри, как по капле из тебя жизнь вытекает!

— Может, его утюжком по укромным местам, а, Саш? — предложил, криво усмехнувшись, третий, которого звали Жской. — Я же был на кухне — там под подоконником стоит старинный чугунный утюг.