Может, она такая умная, что умудрилась уйти от хвоста, но от генерала Урусова не спрячешься…

Через полчаса майор Одинцов снова дозвонился до генерала Урусова по внутренней связи.

— Вот адрес, товарищ генерал, — на сей раз бодро доложил майор. — Таллинская улица. Дом тридцать шесть, квартира шестнадцать. Телефон…

— Живет-то там кто? — нетерпеливо заорал Урусов.

— Пустует квартира, никто не живет…

— А на кого записана?

— На Степанову Людмилу…

— Опана! Молодец, Одинцов! — Прервав доклад, Евгений Николаевич взвизгнул от радости тонким, почти бабьим фальцетом и хищно захохотал.

Он бросил трубку на рычаг, повернулся к длинной тумбе слева от письменного стола. На тумбе располагалось несколько спецтелефонов. Он снял трубку с неприметного серого аппарата без кнопок. Соединение произошло мгновенно.

— Капитан! Говорит генерал-полковник Урусов… — вкрадчивым тоном, почти шепотом заговорил Евгений Николаевич, на ходу продумывая обоснования для своего приказа. — Надо срочно послать две спецгруппы по адресам: Бусиновская, дом сорок восемь, квартира сто шесть. И Таллинская, тридцать шесть, квартира шестнадцать… Только что получена ориентировка… Есть сведения, что либо в Бусиново, либо в Строгино засел опасный преступник.

Надо тихо, не привлекая внимания соседей, проверить, кто там сейчас находится. Если квартира пустует — оставить засаду. Если же он там — будете брать. И скажи своим бульдогам: пусть ушами не хлопают, а то по ушам же и получат… Преступник очень серьезный, может оказать вооруженное сопротивление. С собой взять спецсредства. Вести огонь на поражение только в самом крайнем случае. Понял? Об исполнении доложить…

Урусов бросил трубку на рычаг и блаженно потянулся.

Ну, похоже, охота на Варяга вступила в финальную стадию."

"Судьбу Варяга, приглашенного на дачу к Медведю в Кусковский парк, воры решали за столом в большом зале. Но помимо приема в круг пятнадцати нового члена у законных было и много других наболевших вопросов, которые стоило обсудить именно сейчас, пока Медведь беседовал с приглашенным наверху.

— Так что у тебя там стряслось? — будто невзначай начал разговор Ангел, обращаясь к Лису.

Лис сидел почти напротив Ангела и неторопливо ковырялся вилкой в горке обжаренных пельменей, выуживая их по одному и обмакивая в сметане.

Перед ним стояла большая трехлитровая бутыль американской «смирновки», из которой он через сифон время от времени нацеживал в маленькую рюмку водку, отпивая до этого из нее чуть меньше половины. Был он тонок, долговяз и почти лыс, и только у самых его висков кое-где торчали хилые кусты рыжих волос. Его длинные загрубевшие от времени руки казались красными от многочисленных веснушек и родинок, будто все время были в каплях крови.